Развод. После твоей измены

Глава 12

От шока распахиваю глаза.

Звонить Глебу? В сердце словно вонзают ледяное лезвие.

Он не приедет.

Просто не приедет ко мне. Тем более быстро. Даже если согласится на встречу, предложит сделать это утром через адвоката. И наточит ножи перед этим за арест счетов и остальное.

– Он не приедет, – всхлипываю я. – Мы расстались, я просто вернула ему флешку!

– Ты жить хочешь? – щурится тот. – Звони сейчас. Ври, что хочешь. Пусть приедет и поднимется сюда без охраны, ты поняла меня? Вы ведь недавно расстались и флешка все еще у него?

«Поняла меня» звучит очень жестко. Но что я могу сделать…

– Он не приедет, – повторяю я.

– На ночь заманивай, что хочешь говори. Он должен быть здесь. Иначе на ночь с тобой останемся мы, – усмехается он. – Поторопись, цыпа.

Сам ищет номер Глеба на моем телефоне. Я беру трубку дрожащими пальцами.

Гудки.

В голове пустота. Что я скажу?

– Да? – раздается знакомый хрипловатый голос мужа.

Глеб…

На меня нападает ступор.

На фоне я слышу тишину. Она не спрашивает, кто звонит.

Хотя Глеб должен быть дома.

Кажется, он встает и уходит. Тишина исчезает, и я слышу легкий шум ночного города и ветра. Он встал с нашей кровати и вышел на террасу.

– Говори, – произносит он.

Он знает, что это я.

Знает.

Он не удалил мой номер.

– Глеб… – шепчу я. – Ты можешь приехать?

В горле появляется ком.

Я прошу его всем сердцем.

Боюсь.

Очень четко представляю его реакцию после нашего последнего разговора.

Но слышу в трубке только город и ночь. Далекие гудки машин и ветер. Ночной шепот мегаполиса.

И отчаянно надеюсь, что он услышит меня хоть раз в жизни.

Глеб молчит.

Может, что-то услышал в моем голосе. Странные интонации. Или устал и не хочет говорить – устал от меня.

Моих просьб. Моих слез. Моих проблем.

Может, сказать, что это насчет флешки и тогда он приедет, решив, что я хочу ее вернуть? Правда эти два громилы могут включить разговор на громкую связь. И хитрость разрушится.

Но я знаю Глеба.

Без охраны он не придет. Если удастся его уговорить, этим двум конец. Они даже не понимают толком, с кем связались.

– Глеб, прошу тебя, приезжай ко мне… Один. Я очень прошу.

Молчание.

Гнетущее, выматывающее душу.

– Мы поговорим, слышишь?..

Я не понимаю, почему он стоит на ветру и молчит. Наверное, смотрит вниз с нашей террасы. Не знаю, о чем он думает и что чувствует.

По его бесконечному молчанию ничего не скажешь.

А затем связь резко обрывается.

Вздрагиваю и ошеломленно опускаю телефон.

Глеб сбросил меня.

Ощущаю, как меня охватывает дрожь.

– Что он сказал? – требовательно кидает бугай.

Я смотрю в стол, боясь поднять глаза. У меня потрясенный взгляд и, боюсь, он может догадаться, что переговоры не сложились.

– Он приедет, – шепотом лгу я.

– Подождем, – усмехается здоровяк.

Что я скажу, когда Глеб так и не приедет?

Они докладывают по телефону, что все на мази.

А меня трясет. Будут ждать. Может, заставят позвонить снова. Но я сделала все, что могла, рано или поздно они уйдут.

Я сказала, что отдала флешку Глебу. Так что пусть разбираются сами.

Время тянется, как резина.

Меня оставляют на кухне, а сами обсуждают что-то в комнате. Где Глеба удобнее брать и как обездвижить. И что с ним делать потом. И со мной тоже.

Я почти не слышу слов, только монотонные голоса.

Они препираются.

Пусть заказчик решает. Кажется, так он сказал.

В животе появляется пригоршня льда, когда в дверь стучат.

Три легких удара костяшками пальцев.

– Иди, встречай, чего расселась, – рычит главарь.

Прежде чем открыть, выглядываю в глазок.

Глеб.

Не могу поверить.

Отпираю замок дрожащими руками. Он стоит за дверью, опустив голову – мрачный, уставший, и пронзительно смотрит в глаза. Без слов, как во время телефонного разговора.

Мы друг об друга слишком сильно поранились, чтобы играть или себе набивать цену. Глеб один в подъезде. Без охраны. Здоровяк в костюме, под которым спрятан пистолет, но все равно этого слишком мало, чтобы им противостоять…

О, черт, я должна его предупредить…

Намекнуть.

Да он сам должен понять – по моему голосу, виду. По словам, что я говорила ему по телефону, и хуже всего, что я не понимаю, что он чувствует. Глеб не сказал ни слова. Но приехал.

– Глеб, – начинаю я, но не успеваю подать знак.

Муж отстраняет меня и входит. О том, что с двух сторон от прохода притаились люди с оружием, он не подозревает…

Глеб направляется в кухню.

Отсюда не видно ни притаившегося в комнате бритого в кожанке, ни его напарника в темной ванной.

Мой пульс подпрыгивает, когда поворачиваюсь ему вслед.

– Глеб! – предостерегающе начинаю.

Останавливает его не мой крик.

А звук взведенного курка над ухом.

Они целятся в него одновременно. В затылок и в широкую спину.

Глеб застывает.

Становится очень тихо.

Я накрываю рот ладонями. Губы обжигает горячее дыхание.

Я понятия не имела, что все закончится вот так.

И это моя вина – ведь я забрала флешку.

Моя.

– Флешка при тебе? – резко спрашивает бритый, встряхнув стволом.

Боится Глеба.

Ожидал, что тот окажется не таким здоровым и хладнокровным? Я давно заметила, что в экстремальных ситуациях он собирается. Словно для него это все не в первый раз.

– Сам возьми, – спокойно предлагает Глеб.

– Руки за голову.

Глеб спокойно сплетает пальцы на затылке.

– Обыскивать меня будешь, – голос звучит опасно и низко. – Сколько тебе заплатили? Я заплачу больше. Тебе нужно опустить оружие и сказать, кто тебя прислал.

У него сильный, уверенный голос.

И ноль страха.

А вот бандит нервничает: