Развод. Последний приказ

Глава 19

Серый свет пролез в щель между занавеской и рамой и лег полосой на пол. Печка уже не трещала, только держала тепло, глухо дыша железом.

Одеяло сползло набок. Спина затекла так, что пришлось сесть медленно, двумя движениями, будто тело было чужое. Я опустила ноги на холодные доски, пошевелила пальцами в носках и нащупала ботинки.

Волков сидел у стола, как и вчера. Спина упиралась в стену, голова слегка наклонена. Он спал. На столе — кружка, остатки сухого пайка и рация. Лампочка на ней не горела.

Я натянула куртку и подошла к печке. Подбросила пару поленьев — сухо щёлкнуло, потом вспыхнуло оранжевым. Тепло пошло быстрее. Воду нашла в пластиковой бутыли у стены. Чайник здесь был старый, электрический, но включать его не стала. Нашла металлическую кружку и поставила её прямо на край печки — вода в ней медленно начинала шевелиться от тепла.

Рацию трогать не хотелось, но пальцы сами легли на кнопку.

— База, приём… объект… — голос вышел хриплым.

Только шорох, треск и пустота.

Снаружи по стене ударил ветер, но уже без вчерашнего бешенства. Сторожка дрогнула и успокоилась. Где-то далеко за стеной щёлкнул металл.

Волков открыл глаза. Не моргнул растерянно, не потянулся. Просто посмотрел на меня так, как будто продолжал вчерашний разговор.

— Не разбудили, — заметила я ровно.

Он перевёл взгляд на печку, на новые поленья.

— Выспаться надо было.

— Мы договаривались по очереди.

Он поднялся, разминая плечи коротким движением, как человек, который давно не спорит о мелочах.

— Договорились, — подтвердил он. — Не будем считаться.

Встал ближе к двери, прислушался. Открыл засов на пару сантиметров — в щель влетела снежная крошка и сухой холод. Он тут же захлопнул.

— Стихает, — произнес коротко.

Я натянула шапку, застегнула куртку.

— Надо пройтись к узлам, — сказала я. — Ночь под ветром. Если давление гуляло, фильтр мог повести.

Волков посмотрел на дверь.

— Вы видели, что снаружи? — возразил он. — Там снег по колено.

— Тем более, — ответила я. — Если сейчас не проверить, потом будем менять не прокладку, а половину узла.

Он задержал взгляд.

— Что конкретно вас смущает?

— Конденсат. И скачки нагрузки. Генератор работал неровно.

Он на секунду прислушался — будто проверял силу ветра за окном.

— Хорошо. Быстро. И без самодеятельности.

— В техпомещение. Где питание и щит.

— Пойдёте за мной. След в след.

Я натянула варежки, проверила застёжки на ботинках. Волков накинул куртку, поправил капюшон. Перед выходом вложил мне в ладонь маленький фонарик и сжал пальцы на секунду, проверяя, крепко ли держу.

— Не светите куда попало, — велел. — И держитесь ближе.

Снаружи мир был мутный, серо-белый. Ветер шёл волнами, не бил в лицо, но цеплялся за одежду. Дверь почти замело. Волков расчистил ее лопатой. Дальше — сплошной снежный ковер. Ноги проваливались чуть ли не по колено, но я упорно продолжала идти, не отставая от Волкова ни на метр.

Мы дошли до небольшого бокса с металлической дверью. Волков расчистил проход и пропустил меня вперед. Внутри было сухо, пахло электричеством и металлом. На стене — щит. Рядом — узел с трубами, обмотанными теплоизоляцией, и короб с фильтрами.

Я присела, посветила фонариком на соединение. На одном из хомутов блестела влага.

— Вот, — сказала я и провела по изоляции. — Конденсат. Если ночью температура прыгала, могло потянуть.

Волков наклонился, посмотрел ближе. Пальцами трогать не стал.

— И что?

Я поднялась, открыла короб, достала подходящую прокладку из запасного набора, который висел рядом. На стене виднелась схема — простая, с отметками. Я показала ему пальцем.

— Здесь перекрываем, здесь сбрасываем. Не резко. Иначе удар по системе. А потом уже меняем и подтягиваем.

Он посмотрел на меня так, будто увидел впервые.

— Делайте.

Я перекрыла вентиль. Дождалась, пока стрелка на манометре опустится до нужного. Сняла хомут, быстро заменила прокладку, затянула. Пальцы мерзли даже в варежках — пришлось снять одну, на минуту, и сразу пожалеть.

— Руки, — сказал Волков резко.

— Почти.

Он стоял рядом, молча держал фонарик так, чтобы свет падал ровно. Не торопил. Не лез.

Когда всё было собрано, я открыла вентиль на четверть, дождалась ровного хода, потом добавила.

Шум в трубе стал спокойнее. Манометр восстановился.

Волков посмотрел на стрелку, потом на меня.

— Сколько бы так продержалось?

— До первого неудачного запуска.

Он задержал взгляд на стрелке манометра, потом на мне.

— Принято.

Возвращались к сторожке быстрее. Воздух стал светлее, небо поднялось на пару сантиметров — так бывает после метели, когда она ещё рядом, но уже отпускает.

У двери Волков остановился. Прислушался.

Сначала показалось, что это снова ветер. Потом — низкий, тяжёлый звук. Не природный.

— Слышите? — спросила я.

Он кивнул.

Из-за забора донеслось скрежетание металла о наст.

— Трактор, — произнес Волков спокойно.

Гул становился ближе. Сквозь серую взвесь впереди прорезался жёлтый силуэт. Ковш шёл низко, поднимая плотные пласты снега.

Я невольно выдохнула.

Волков не спешил. Просто наблюдал, как техника подбирается к воротам.

Металл ударил о лёд. Снег посыпался вниз тяжёлой массой.

Он посмотрел на меня.

— Сейчас откопают проезд. Машину тоже вытянут.