Развод. Последняя глава

Глава 1

Будильник звякнул один раз. Вера успела вырубить его до второго сигнала, этот звук она ненавидела едва ли не сильнее, чем само утро. За шторой серая полоса, дождь стучит по подоконнику. Как не хочется вставать, но надо. Она пролежала так минуты три, разглядывая трещину на потолке, которую собиралась закрасить ещё весной, да так и не собралась. Рукопись начинающего автора надо дочитать. Корректура, эх. И хлеб кончился вчера, а она забыла. Шестой месяц после развода. Пятый был точно таким же, если не считать, что она перестала считать месяцы вслух. Свитер висел на спинке стула, старый, его, с растянутыми локтями. Она натянула его почти не думая. Пах он давно уже не им, а порошком, но в такие дни это не имело значения. Овсянка без сахара, кофе, крыши за окном мокрые до черноты. Всё было выработано до автоматизма. Есть не хотелось вовсе, но к обеду затрясутся руки, если не поесть, а работать надо будет в любом состоянии, работа была единственным, что пока держалось. До «Литеры» она шла пешком. Двадцать минут, транспорт по утрам она попросту не выносила, и объяснять себе почему было незачем.

Дорога начиналась с булочной на углу, пахло там всегда одинаково, корицей, даже когда корицей там и не пахло. Дальше парк, липы стояли голые. Кот на подоконнике первого этажа — серый, толстый, вечно один и тот же — сегодня почему-то не сидел на своём месте, и Вера зачем-то отметила это, хотя мысли были заняты совсем другим.

Накануне вечером Алёна написала в общий чат: завтра в десять собрание, что-то важное. Три слова, без восклицательных знаков, без паники, Алёна вообще не из тех, кто паникует по мелочам. Вера перечитала сообщение дважды. Надо значит надо. Зайдя в здание редакции, Вера отряхнула зонт, повесила пальто в холле. В приемной уже толпились люди. Вера сразу увидела знакомую фигуру. Лена из отдела маркетинга что-то обсуждала с Павлом. Вокруг царило напряжение, как будто должно случиться что-то важное или уже случилось.

Алёна подошла со стаканом кофе. Вид у неё был такой, будто она не спала трое суток.

— Ты знаешь, что тут произошло? — спросила она у неё.

— Ты же сама сказала, на собрании расскажут. Откуда мне знать.

— Издательство продают. Кто-то крупный.

Алёна понизила голос, пальцы сжались на стакане.

— Сокращения могут быть. Вер, ты... ну ты понимаешь.

Понимала. Последние два года «Литера» держалась на честном слове, слухи ходили с весны.

Если сократят, то как платить за квартиру, а мама опять денег попросит... додумать до конца она не успела, потому что всех позвали в зал.

В зале всё было, как всегда. Длинный стол, старые, продавленные стулья, ремонта тут не было наверное с далёких девяностых. Вера села у окна и приготовилась ждать.

Вошла Марина Игоревна, директор, следом двое мужчин в костюмах. Вера смотрела на мужчин и не увидела ничего знакомого. Вера поправила очки, которые съехали на переносице. И стала рассматривать вошедших мужчин. Один из мужчин был одет в тёмный костюм, седина на висках. Мужчина сел и открыл бумажную папку. Потом он повернулся и обвел взглядом всех присутствующих. Вера потеряла дар речи увидят, кто перед ней сидит. Голос Марины Игоревны куда-то пропал. Лица коллег расплылись, как будто кто-то снял очки. Дмитрий Левин. Это был её бывший муж. Он выглядел жёстче, старше, за эти полгода лет на пять. Он задержал свой взгляд на ней на полсекунды, не больше, и Вера успела спрятать руки под столешницу, пока они не начали дрожать заметно.

— Уважаемые коллеги, — голос Марины звучал непривычно мягко, — рада представить нового владельца «Литеры» Дмитрия Левина. С сегодняшнего дня все ключевые решения за ним.

Зал зашептался. Кто-то толкнул соседа локтем. Вера смотрела на его руки на столе и не слышала уже ничего, кроме звона в ушах.

— Коротко, — сказал он. Ровно, без интонаций, как на планёрке. — «Литера» хорошее издательство. Буду развивать. Массовых увольнений не будет. Структуру поменяю. Подробности на следующей неделе.

Через минуту его в зале уже не было. Как закончилось собрание, она не запомнила совсем, кто-то тронул её за плечо, спросил, всё ли в порядке, она, кажется, кивнула. Осталась сидеть, глядя на пустой стол. Он купил «Литеру». Пришёл сюда не случайно и Вера была уверена в этом. Когда зал опустел окончательно, она встала и пошла к выходу и в дверях столкнулась с ним лицом к лицу.

— Вера, — в голосе ни капли удивления, будто он специально ждал именно здесь. — Можем поговорить?

Она смотрела на лицо, знакомое до последней морщины у глаз, и не находила слов вообще. Полгода тишины, а теперь вот, именно сейчас, когда она почти научилась не думать о нём с утра до вечера.

— Зачем, — сказала она. Не вопрос даже, просто слово. И удивилась, что голос не дрогнул.

Он посмотрел так, будто ждал именно этого. Руки в карманах пальто. На запястье те же часы, чёрный ремешок, потёртая сталь, она дарила их на третью годовщину, и сейчас почему-то первым делом отметила именно это, а не его лицо.

— Отличный бизнес, сама понимаешь. Хорошее и долгосрочное вложение. Не знал, что ты здесь работаешь.

Она усмехнулась коротко, одними губами. Слишком ровный тон. За пять лет брака она выучила эту его манеру врать без единой эмоции, как будто читает прогноз погоды.

— Ты всё прекрасно знал. Я присылала сюда рукопись. Ты читал же её. Знал, что я редактор здесь.

Он ничего не ответит.Где-то за дверью смеялась Алёна, в коридоре тикали часы, обычные звуки, жизнь текла в своем обычном ритме, но именно сейчас это всё резало слух и жутко раздражало.

— Поговорим позже, — сказал он наконец.

— Нет.

Она развернулась и пошла, не бежала, но быстро, каблуки стучали по старому кафелю громче, чем обычно. Спиной чувствовала его пронизывающий взгляд. На улице лил дождь, она встала под козырек у входа. К глазам подступило что-то горячее, она стиснула зубы, досчитала до пяти. Не сейчас. Не из-за него, только не здесь. Ветер задувал капли за воротник куртки. Она смотрела на лужи, дождь по жестяному козырьку выбивал один и тот же ритм, и она стояла, пока плечи не перестали трястись, минуты три, может, пять.