Развод. Потерять, чтобы найти

Пролог: Еще немного, еще чуть-чуть

«Ничего не бывает случайного. Всё имеет первопричину…»

З. Фрейд

Ждать всегда трудно и волнительно.

Нервно.

А если твоя единственная дочь улетела на другой конец страны, чтобы биться за право поехать на Олимпиаду – беспокойно вдвойне.

И пятница в этом случае – это не «конец рабочей недели» и почти праздник, а день тяжелый, сродни понедельнику.

– Все будет хорошо! Золотинка обязательно справится, – бормотала себе под нос утром, когда выбегала из квартиры, загрузив и запустив посудомойку после нашего с Олежкой завтрака.

Муж, чмокнув меня в макушку, укатил на работу еще полчаса назад со словами:

– Ты мне там сигнализируй, как Злата…

И хоть он и делал вид, что не волнуется совершенно, я знала – успехами дочери Олег гордился не меньше меня, хвастал перед коллегами и упоминал при руководстве, если было уместно.

Ну, похвастать нам было чем: ребенок пять лет входил в сборную города по фехтованию, и второй год – в сборную страны.

Да, это не свалилось с неба, а было Златой заработано потом, кровью, несколькими переломами рук и ног, постоянными изнурительными тренировками, сборами и выездными лагерями, вечным напряжением и периодическими нервными срывами.

И вот пришло время ежегодного Первенства страны, крупного квалификационного турнира, проходившего в этом году в Уфе, куда ребенок улетел холодным февральским утром. Не без проблем, но благополучно.

А мы остались волноваться и ждать результатов, потому что смотреть онлайн-трансляции у меня, например, не хватало нервов. Олег обычно говорил, что ему некогда, но, думаю, тоже слишком переживал.

И вот, примчавшись на работу, хвала всему сущему, до офиса я от дома добегала за двадцать пять минут, первым делом раскидала срочные поручения руководства, потом озадачила своих любимых подчиненных свежими вводными и запросила у коллег нужные данные для еженедельного отчета.

На бегу умудрилась выпить две чашки кофе, а когда пошла варить третью, по активности в родительском чате любимых фехтовальщиков, поняла – началось.

Естественно, едва в сети появилась турнирная сетка личного Первенства, и стартовали отборочные туры групп, больше я нормально работать не могла. Так, проверяла за коллегами статистические таблицы для полуденного селектора с руководством.

Сбивалась. Выбегала в туалетную комнату. Волновалась.

– Ну, что там у вас? Как Злата? – периодически ко мне в кабинет заглядывали коллеги и приятельницы с одними и теми же вопросами.

За тринадцать лет в Управлении мы все давно знали, у кого что происходит дома: кто женился, кто развелся, у кого болеет кот, а у кого – мать или дети. Ну и прочее разное, зачастую нелепое, порой печальное, не всегда приятное, но реальное до последнего слова.

Так что календарь соревнований нашей крошки коллегам был известен.

– В своей группе – лучшая. Сейчас будет фехтовать за вход в тридцать два, – вздыхала и малопонятно отвечала для непосвященных.

Потом что-то делала из срочного и вновь лезла в смартфон: проверить таблицу, оценить соперниц, фамилии которых за эти годы уже давно стали знакомы.

– Свет, ну, как? – муж позвонил прямо перед совещанием.

– Сейчас фехтует за вход в шестнадцать, – выдохнула на бегу. – У нас селектор. Напишу, как закончится.

Олег что-то пробубнил про то, что его беседа с генеральным директором сегодня вечером может затянуться, но я уже не слушала, так как мне предстояло отчитываться за работу отдела, а я обнаружила: местами у нас получились явно кривые цифры.

– И куда я смотрела? – мрачно подумала, хотя ответ был очевиден – в турнирную сетку Первенства по фехтованию.

Вытерпев два часа по большей части бессмысленного переливания из пустого в порожнее и получив несколько едких замечаний руководства, я была… вознаграждена.

Дочь вышла в полуфинал.

Выбравшись из селекторной, забыв про обед, я замерла у окна в лифтовом холле: стояла, бездумно глядя вдаль.

И ждала.

А потом выдохнула и… рискнула.

Открыла сайт, обновила таблицу и обалдела!

Мой ребенок через десять минут должен был выйти на дорожку в финальном бою личного первенства.

Казалось, что замерло внутри вообще все, и осталась лишь она – гулкая, тревожная пустота.

Только в силу многолетней привычки добралась до кабинета, сварила чашку кофе и, вцепившись в обжигающий фарфор руками, застыла у окна.

Замерла.

Забыла обо всем: о работе, родне, времени.