Развод. Позывной "Свобода"

Глава 9

Машину резко, с силой дернуло вправо. Руль вырывался из рук, но я вцепилась в него, пытаясь выровнять снос, сердце замерло в ледяном ужасе. Скрежет гравия под колесами. Машину несло к откосу. Я рванула руль на себя, нога рефлекторно ударила по тормозам.

Мелькнула мысль: «Сейчас перевернусь». Но обочина оказалась шире, чем я думала. Машина, рыская, выскочила на нее и, наконец, замерла, подняв облако едкой, белой пыли.

Я сидела, не дыша, вцепившись в руль так, что пальцы онемели. Вокруг медленно оседала пыль, освещенная моими же фарами, упершимися в пустоту дороги.

Тишина. Только стук в висках и предательское шипение спущенного колеса.

Господи. Жива!

И тут же другая пронзающая мысль: «Ночь. Поле. Никого…»

И все из-за какого-то долбанного придурка на джипе, которого уже и след простыл.

Я обреченно упала головой на руль. Слезы подступили — от ярости, от страха, от бессилия.

В нормальной жизни, в такой ситуации, я бы первым делом позвонила Глебу. Проклиная себя и бессильно жалуясь в трубку: «Любимый, у меня колесо прокололо, что делать? Помоги!» И он бы, вздохнув со скучающим раздражением, послал бы эвакуатор или приехал сам, бросив в конце: «Я же говорил, тебе только пешком ходить».

Но сейчас я этого не сделаю! Даже под дулом пистолета.

Показать ему свою слабость? Чтобы он, получив мой истеричный звонок, усмехнулся там, в своем люксе, и пересказал своей Светлане: «Представляешь, у нее колесо спустило, как всегда без меня не может ни с чем справиться…»

Чтобы они там вдвоем надо мной смеялись и измывались?

Ни за что. Лучше я буду стоять ночью, посреди трассы, одна, со своим гонором. Лучше сломаю себе все пальцы, меняя это треклятое колесо, но не доставлю им этого удовольствия!

Но толком пожалеть себя я даже не успела.

Скрип тормозов сзади. Свет фар, заливший салон с новой, ослепительной силой.

Я резко обернулась, заслоняясь рукой от света. В зеркале заднего вида был тот самый черный джип. Он остановился позади.

Я нервно сглотнула. Что ему надо?

Из него вышел мужчина. Высокий, очень широкий в плечах, с короткой стрижкой, в темной куртке, небрежно накинутой на камуфляжную футболку. Он подошел, не торопясь, оценивающе окинул взглядом меня, машину и безнадежно испорченное колесо.

Миллионы мыслей вмиг пронеслось в голове. Я не успела придумать как же мне действовать.

Как дверь с моей стороны резко распахнулась. Я вскрикнула от неожиданности — коротко, испуганно.

В свете фар, в клубах еще не до конца осевшей пыли, надо мной нависала фигура. Огромная. Широкая в плечах, почти перекрывающая свет. Лицо в тени, но я разглядела чуть грубые черты, щетину, короткую стрижку. Лицо — жесткое, с четкими скулами и насмешливым прищуром.

Горилла в куртке!

Сердце провалилось куда-то в пятки, сжимаясь в ледяной комок.

Он что-то пробасил — низко, почти неразборчиво, звук, похожий на отдаленный грозовой раскат. Я от страха ничего не расслышала, только увидела движение его губ.

— Ч-что? — выдавила я, вцепляясь в руль лишь сильнее, словно тот мог меня защитить.

Он наклонился чуть ниже. В его глазах, попавших в свет, не было ни злобы, ни сочувствия. Было холодное, сосредоточенное нетерпение.

— Из машины. Выйди, — повторил он, и это уже не было просьбой. Это был приказ, отчеканенный сталью в голосе.

— З-зачем?

— Багажник открой. Запаска есть? — голос у него был низкий, спокойный, и почему-то это выбивало из колеи еще больше.

— Все в порядке! — рявкнула я невпопад, пытаясь привести себя в чувство и отвечать так, чтобы голос не дрожал, — Не нужна мне ваша помощь!

Но он не ушел. Стоял и смотрел. Потом сплюнул на обочину и шагнул ближе.

— Дамочка. Гонор свой прибереги для мужа, когда до него доберешься, — сказал он с такой убийственной, наглой уверенностью, что у меня перехватило дыхание. Как он догадался?

— Я… да я! — зашипела я, чувствуя, как горит лицо. — Ничего мне от вас не нужно! Отстаньте!

Он стоял, не двигаясь, ожидая. Пальцы с трудом разжали руль. Нельзя было ему показывать, как сильно я его боюсь.

Сама же понимала, что я раньше никогда в жизни сама колесо не меняла. И сейчас в темноте мне пришлось бы не сладко. Спорить и правда было глупо. Но выйти из машины было почему-то жутко страшно.

— Открой багажник, — сказал он уже чуть тише, но также непреклонно.

Я потянула за рычаг, слыша, как сзади щелкнул замок. Он прошел к задку машины, одним движением поднял крышку, заглянул внутрь и... фыркнул. Звук был красноречивее любых слов.

— Ну что, принцесса? Где запаска? — в его голосе сквозило не раздражение, а какое-то усталое презрение к женщине за рулем.
Почему-то это задело. Страх чуть отступил. В душе поднялось раздражение.

Слепой что ли? Уже запаску не может найти?

Я вылезла из машины и подошла. В углу багажника, где должна было лежать запаска, зияла пустота. Только домкрат и баллонный ключ.

И тут я вспомнила! Месяц назад Глеб взял запаску для своей машины, сказав, что купит мне новую «как будет время». Как всегда, не купил...

Я раздосадованно закусила губу до боли. Еще одна ниточка, связывающая меня с его безответственностью, порвалась самым идиотским образом.

Не спрашивая больше ни о чем, мужчина вернулся к спущенному колесу. Он работал молча, быстро и мощно, будто откручивал не упрямые гайки, а детский конструктор. Снятое колесо он поднял, как пушинку, и забросил в открытый багажник своего джипа.

— Что вы делаете?! — вырвалось у меня.

Он хлопнул крышкой багажника своего автомобиля и повернулся ко мне.

— А на что это по-твоему похоже? — он поднял бровь. — В машину села.