Развод. Позывной "Свобода"

Глава 12

Машина мягко катила по пустынным улицам спящего городка. Огни редких фонарей мелькали за окном, подсвечивая невзрачные двухэтажные домики, закрытые ставни кафешек.

Тишина в салоне была гнетущей. Я смотрела на эти мирные, сонные пейзажи и думала, что через несколько минут, в этом самом отеле впереди, мой мир разрушится окончательно. А я ехала этому краху навстречу. Совершенно одна, за многие километры от дома, на пассажирском сиденье в машине незнакомого мужчины.

Ирония судьбы была бы смешной, если бы не была такой горькой.

В душе не осталось ни ярости, ни горя. Там зияла огромная, черная пустота. Я устала. Устала переживать, устала бояться, устала строить догадки. Осталось только тупое, обреченное любопытство и желание поставить жирную точку.

Джип плавно остановился у тротуара. Впереди, в лучах его фар, замерло нарядное здание бутик-отеля «У камина». Вывеска светилась теплым, дорогим золотом. В окнах первого этажа горел свет, но шторы были плотно задернуты.

— Вроде приехали, — сказал мой попутчик. Он выключил двигатель, и тишина навалилась еще сильнее.

Я сидела, не двигаясь, глядя на входную дверь с вензелями.

За ней была правда. Какая бы она ни была, мне ее предстояло узнать.

— Тебе точно сюда? — он спросил, и в его голосе прозвучала странная нота — не любопытство, а скорее… настороженность. Как будто он считывал мое состояние.

Я лишь на автомате кивнула, не в силах выдавить ни слова. Потом механически потянула за ручкой двери.

— Спасибо, — прошептала я в пустоту, вылезая наружу. Холодный ночной воздух чуть взбодрил.

Я не оглянулась. Я просто пошла вперед. Как болванчик, как заводная кукла с перерезанными ниточками. Ноги несли меня сами. По аккуратной дорожке, мимо стриженных кустов, к стеклянным дверям. Мое отражение в темном стекле было призрачным — бледное лицо, огромные пустые глаза, чуть растрепанные волосы.

Я толкнула тяжелую дверь. Теплый, насыщенный дорогим парфюмом воздух отеля обволок мое сознание. В шикарном, стильном лобби горел приглушенный свет. Тишина. Та самая пафосная, дорогая тишина, которую так любил Глеб.

Я стояла посреди роскоши, в которой не было для меня места, и чувствовала, как последние остатки сил тают.

Куда идти? Что делать? Спросить на ресепшене номер мужа? Подняться и стучать во все двери?

На ресепшене сидел молодой, наряженный в костюм и тщательно причесанный парень, уткнувшийся в монитор. Я подошла на едва гнущихся ногах, будто плыла через плотную воду. Звук собственного голоса был чужим и плоским:

— Мне нужен ключ от номера мужа. Я приехала… но позже.

Он поднял на меня вежливо-отстраненный взгляд.
— Фамилия?

Я назвала. «Соколов». Это слово, которое когда-то было частью меня, теперь обожгло язык, как кислота.

Молодой человек оживился, застучал по клавиатуре. Его брови поползли вверх.
— Очень странно, но… вас он не указал в бронировании. Здесь двухместный номер «люкс», и в графе «второй гость» указана другая особа. Сейчас я позвоню в номер, и мы во всем разберемся, — его рука потянулась к телефону.

— Нет! — вырвалось у меня слишком резко, почти истерично. Звук замер в тихом лобби. — Не надо звонить. Просто… дайте мне ключ. Я же его жена.

Он смутился, но его профессиональная выучка взяла верх. Он мягко, но непреклонно покачал головой.
— Простите, но так не положено. Без подтверждения от гостя я не могу…

Он вдруг замолчал, уставившись куда-то мне за спину. Его лицо изменилось.

— Ключ дай, — прозвучало прямо над моим ухом. Низкий, знакомый бас, лишенный теперь даже тени терпения, прокатился по тихому лобби, заставив вздрогнуть даже листья в кадке.

— Я… мне нельзя, так не положено, — пробормотал парень, но его взгляд уже был не на мне.

Перед самым его носом мелькнула небольшая, темная корочка в крупной, перевитой венами руке. Я не успела разглядеть, что там, но эффект был мгновенным.

Парень вытаращил глаза, резко побледнел и, почти не глядя, протянул пластиковую ключ-карту. На автомате, хриплым шепотом выдавил:
— Пр… приятного отдыха.

Я взяла карту. Пластик был холодным. Я сжала его так, что костяшки побелели, и острый край врезался в ладонь. Но эта боль была ничем.

Сколько он слышал? Весь этот жалкий, унизительный диалог? Мой вскрик, мою попытку пролезть, как вор, в номер собственного мужа?

Жар стыда залил меня с головы до ног, такой сильный, что на миг потемнело в глазах. Мне было мучительно, невыносимо плохо от всей этой ситуации — от моего положения, от его участия, от этой постыдной милостыни в виде ключа.

Но это было лишь начало моих мучений. Предсмертная агония.

Я стояла, держа в руке пропуск в сердцевину собственного ада, и понимала — вот сейчас, за этим поворотом коридора, начнется настоящее сгорание заживо. И первый шаг к огню я делала сама, под равнодушным, тяжелым взглядом человека, который уже, кажется, понял все без лишних слов.