Развод. Позывной "Свобода"

Глава 21

Я вернулась в отделение на ватных ногах. Разговор с Львом немного привел меня в чувство, но внутри все еще трясло. Остатки слез высохли на щеках, оставив соленую стянутость. Я зашла в ординаторскую, налила себе воды, выпила залпом. Руки чуть дрожали.

— Виктория Олеговна, — в дверях показалась Таня. — Там... к вам посетитель. Сказал, что срочно.

Я обернулась. Сердце упало куда-то вниз, хотя я еще не видела, кто это. Но уже знала.

Глеб стоял в коридоре у входа в отделение. Все еще в той же водолазке, но уже без пиджака, рукава небрежно закатаны. На скуле багровел свежий синяк — подарок Родиона. Он выглядел... холодно, контролируемо, но до дрожи разъяренным.

— Надо поговорить, — отрезал он, едва я приблизилась.

— Здесь? — я обвела рукой коридор, по которому сновали медсестры, санитары, пациенты. — Ты с ума сошел?

— Мне плевать. На два слова.

Я вздохнула, понимая, что отделаться не удастся. Кивнула в сторону маленькой пустой палаты для временного пребывания. Мы зашли. Я закрыла дверь.

— Чего ты хочешь? — спросила я, скрестив руки на груди, чтобы он не видел, как они дрожат.

— Чего я хочу? — Глеб усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Я хочу, чтобы ты прекратила этот цирк. Хватит придумывать то, чего нет.

— Придумывать? — у меня перехватило дыхание. — Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно. Ничего не было, Вика. И быть не могло. Ты сама себя накрутила. Мания преследования, больная фантазия — называй как хочешь. Я устал от твоих истерик.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он стоял передо мной — с синяком, который получил в люксе отеля, куда приехал с любовницей, — и говорил, что я все выдумала.

— Ты... — голос мой сорвался. — Ты в своем уме? Я видела вас! Своими глазами! В гостинице! Вы выходили из номера!

— Мы выходили из номера, — спокойно кивнул Глеб. — Потому что обсуждали там совместный доклад. У нас был рабочий ужин. В номере. Потому что в отеле не было свободного конференц-зала. Это называется деловая встреча, Вика. Люди твоего круга, наверное, не знают таких тонкостей.

У меня потемнело в глазах.

— Деловая встреча? — переспросила я шепотом. — В люксе? С камином? В два часа ночи?

— Мы засиделись. Обсуждали проект. У нас грант на миллион, между прочим. И если ты своим идиотским поведением его сорвешь, я тебе этого никогда не прощу.

Я сделала шаг назад, будто он ударил меня. Потом шаг вперед. Во мне закипало что-то темное и страшное.

— Не смей, — прошипела я. — Не смей так со мной разговаривать.

— А то что? — он шагнул ко мне, нависая сверху. — Что ты сделаешь? Вызовешь своего нового хахаля? Этого громилу, который врезал мне ни за что? Кстати, я подам на него заявление. И на тебя за соучастие. Посмотрим, как быстро твоя карьера покатится под откос.

— Ты мне угрожаешь? — во мне все кипело.

— Я тебе не угрожаю. Я ставлю в известность. Ты решила поиграть — попробуй. Но не думай, что я буду стоять и смотреть, как ты уничтожаешь мою репутацию своими бабскими истериками.

— Бабскими истериками?! — закричала я, теряя контроль. — Ты мне изменил! Ты спал с ней! В отеле, который выбрал сам! А теперь говоришь, что я истеричка?!

— Докажи! — рявкнул он в ответ. — Где доказательства? Фото? Видео? Свидетели? Нет у тебя ничего! Потому что ничего не было! А ты — больная ревнивая дура, которая видит измены в каждом взгляде!

— Я видела! Я все видела! И уборщица видела! И тот парень на ресепшене! И Родион!

— Уборщица? — расхохотался он. — Та самая, которая пьет с утра? Что она могла видеть? Отличный свидетель! Тебя в суде засмеют!

Я замахнулась. Снова. Как вчера. Но он перехватил мою руку, сжал до хруста и отбросил в сторону.

— Еще раз поднимешь на меня руку — и я вызову полицию прямо сейчас, — процедил он сквозь зубы. — Им будет очень интересно узнать, что у ведущего хирурга невменяемая жена, которая набрасывается на него с кулаками на рабочем месте. Как думаешь, кому поверят? Или ты в психушку захотела? Чтобы твой пыл там немного остудили?

Я стояла, тяжело дыша, прижав ушибленную руку к груди. В глазах стояли слезы — злые, бессильные.

— Отстань от меня, — выдохнула я. — Просто отстань. Я не хочу тебя видеть. Не хочу тебя знать.

— С удовольствием, — он одернул водолазку, провел рукой по волосам. — Но запомни: ты сама это начала. Ты приехала, ты устроила скандал, ты притащила своего бандита. Теперь пожинай плоды. И не вздумай больше приближаться ко мне или к Светлане. Иначе я уничтожу тебя. Профессионально и без жалости.

Он развернулся и пошел к двери. У порога остановился, бросил через плечо:

— И да, насчет развода — забудь. Ты ничего не получишь. Мне это не выгодно для карьеры. Я об этом позабочусь.

Дверь за ним захлопнулась. Я осталась стоять посреди пустой палаты, глотая воздух, чувствуя, как мир сжимается вокруг меня в тугой, удушающий комок.

Я не знаю, сколько прошло времени. Может, минута. Может, пять. Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и пыталась заставить себя дышать ровно.

Дверь распахнулась.

— Виктория Олеговна! — Таня влетела в палату, бледная, с круглыми от ужаса глазами. Она задыхалась, хваталась за дверной косяк. — Там... там!

Я встрепенулась, выныривая из своего оцепенения.

— Что случилось? Таня, говори!

— Теракт! — выкрикнула она, и голос ее сорвался на визг. — Взрыв! Дроны, наверное. Скорая везет раненых! Много! Всех везут к нам! Главврач сказал — полная мобилизация! Все в операционные! Нужны будут любые руки. Быстрее!

Я рванула с места. Все личное, все про Глеба, про развод, про боль — все отрезало одним ударом. Остались только рефлексы, только долг, только руки, которые умели спасать.

Я бежала по коридору, на ходу закатывая рукава халата, и знала одно: сейчас есть только жизнь и смерть. А все остальное подождет.