Развод. Право на дочь

Глава 7

Заглядываю в группу дочери и с улыбкой наблюдаю, как моя малышка усердно рисует восковыми мелками.

Встречаемся взглядами с Татьяной Викторовной ─ воспитательницей моей дочки, и кивает друг другу.

Она подходит к Маше, гладит ее по плечу и что-то говорит ей, склонившись над ухом.

Маша резко поворачивает голову в мою сторону, бросает мелки на стол и с полными счастья глазами бросается ко мне.

─ Мамочка! ─ вскрикивает на всю группу так, что в ушах начинает звенеть.

─ Привет, моя кошечка, ─ с теплой улыбкой обнимаю дочь и зацеловываю ее мягкие щечки. ─ Как твой день прошел? Не плакала.

─ Плакала, ─ кивает, немного насупившись, и добавляет: ─ Тють-тють.

─ А почему ты плакала, зайка?

─ К тебе хотела…

─ Ну ты же знаешь, что я все равно приду за тобой. Так ведь?

Кивает. А из группы доносится заунывный плачь какого-то мальчика:

─ А моя мама где?

Ну вот. Из-за радости Маши расстроился другой ребенок. Дочка точно так же плачет, когда я утром привожу ее в сад. Хотя Татьяна Викторовна говорит, что после моего ухода она почти сразу успокаивается и с радостью играет с ребятами.

Так мы и на адаптацию два месяца ходили! Интересно, когда она уже привыкнет, и утренние расставания станут менее болезненными? Потому что мне и самой они даются нелегко. Сердце сжимается в комок, когда Машенька плачет, тянет ко мне ручки и просит меня не уходить.

─ Ну, как у нее дела? ─ привычно спрашиваю у Татьяны Викторовны.

─ Все хорошо, ─ кивает она. ─ Только от полдника она отказалась. Сказала, что не хочет, хотя я очень настаивала.

─ Ясно, ─ понимающе киваю я.

─ А тепель я голодная, ─ протягивает дочь и ковыряет пол носом сандалика.

─ Ничего. Вернемся домой, и я тебя покормлю, ─ глажу дочь по спинке и веду ее к шкафчику.

Помогаю Маше переодеться. Прощаемся с воспитательницей и выходим на улицу.

И тут я вспоминаю, что дома-то у нас до сих пор Ирина. И мало ли, каких гадостей она может уготовить мне после всех моих слов и неудачной попытки выгнать. И, есть у меня нехорошая мысль, что она и в еду могла что-нибудь подмешать.

─ А давай в кафе покушаем? ─ предлагаю дочери.

Я могу и дома ей свежую еду приготовить, к которой Ира точно не приложит свою руку. Но дочка ведь сейчас хочет кушать. Так что надо хотя бы купить ей что-то перекусить.

─ Не хотю в кафе. Хотю булотьку, ─ с огромными невинными глазками просит она.

─ Да ты же сама как булочка, ─ смеюсь я и подхватываю дочку на руки. ─ Самая вкусная и самая аппетитная. Так бы и съела тебя!

─ Не надо. Я некусьная! ─ хихикает Машенька, пока я целую ее в шейку и вдыхаю родной аромат.

Нет ничего на свете дороже ее. Самый родной и любимый человечек, с которым я ни за что и никогда не расстанусь.

Сердце болезненно сжимается. Мне нужно быть очень осторожной теперь. Если сейчас Кирилл грозится отнять дочь, если я уйду от него, то ему ничто не мешает изменить свое решение на еще более худшее.

Это сейчас я могу остаться с ним и терпеть ради дочери. Но один необдуманный поступок, и он сам может решить выгнать меня из дома, не оставив выбора.

Как мне сейчас найти баланс между собственными чувствами и разумом? Умом ведь я понимаю, в каком отвратительном и шатком положении теперь нахожусь. И что ради ребенка мне ни в коем случае нельзя оступиться.

Но внутри все кипит от боли, обиды, несправедливости и чувства беспомощности. Меня будто связали по рукам и ногам, положив рядом нож. И вроде бы я могу освободиться, разрезать веревки. Но одно неловкое движение, и я сама себя смертельно раню.

По дороге домой покупаю дочери булочку и несу ее на руках. А когда устаю, да даю ей самой потопать ножками. Все же немного далековато до дома, и пешком она сильно устает. Но я решила, что сегодня мы обойдемся без такси. Лишь бы как можно позже вернуться домой.

Неспешно добираемся до дома, и в этот же самый момент подъезжает Кирилл на своей машине. Никогда он так рано с работы не возвращался, а тут на тебе. Явился не запылился!

Решил, что ему нужно сегодня побольше времени, чтобы окончательно меня доконать? Или надеялся еще разок успеть с Ирой, пока я не вернулась?

От собственной мысли становится дурно, и спина покрывается ледяным потом. Ненавидеть бы Кирилла сейчас всей душой после того, что он сделал и сказал мне. Но пока не получается. К сожалению, любовь даже к чудовищу так быстро не отпускает. А иначе мне было бы сейчас не так больно думать о его неверности…

─ Машуля! ─ с теплой улыбкой произносит Кирилл, шагая нам навстречу, и протягивает руки к дочери.

─ Папа! ─ кричит радостно Маша и обвивает его за шею, прижимается.

От его улыбки становится тошно. Мне сейчас кажется, что в ней столько фальши, что он просто не способен улыбаться искренне.

Кирилл обнимает дочь и смотрит на меня все с той же улыбкой, которая медленно сползает с его губ.

Конечно, я же не заслужила никаких теплых чувств и эмоций… Будто это я ему изменила, а не он мне.

И он его тяжелого взгляда мне становится не по себе. Зарождается какое-то необъяснимое чувство вины в душе за то, что я хочу разрушить семью. И это чувство мне Кирилл внушает, посылая невербальные знаки.

Ох, знал бы он, как это ─ испытать измену на своей шкуре. Может быть тогда он бы сам отступился и не стал неправомерно качать права.

Хотя нет, все равно стал бы. И месть его была бы страшна, я это знаю.

Ну почему мужчины считают, что женщина всегда обязана понять, простить и сохранять семью, что бы они не натворили?