Развод. Право на ребенка

Глава 2

Катька — настоящий друг. Она готова принять меня ночью, с кучей шмоток, выделить спальное место на кухонном уголке, напоить чаем и только потом завалить вопросами.

— Так что у вас с Денисом произошло? — Катька заглядывает мне в глаза.

Она пухленькая, круглая, как булочка, очень аппетитная и суматошная. Курносая, румяная, со смуглой кожей. У неё всегда много поклонников, потому что Катя берет не внешностью или стройной фигурой, а невероятной харизмой. Когда она начинает заливаться смехом, мужики тают.

— Он нашел другую, наговорил мне гадостей и ушел к этой самой другой. Сказал, что могу пользоваться квартирой. Но мне там тошно находиться. Буду искать съемное жилье. А пока… можно у тебя переночевать?

Про тест не говорю. Не хочу произносить вслух. Боюсь спугнуть. Пусть пройдет время, и я точно буду уверена, что это не гормональный сбой и не какая-нибудь нелепая ошибка.

Зато остальное описываю в подробностях. Каждое слово моего мужа, его оскорбительные речи по поводу моей внешности или интересов. По поводу того, что ему нужна «готовая на всё женщина», а перед ним всего лишь замученная, скучная супруга.

Как будто я ему чего-то недодала. Как будто отказывала в чем-то.

— Вот он… — Катька добавляет несколько определений Денису, ярких и сочных. — Всегда знала, что твой Диня тот ещё кобель.

— Если знала, почему раньше не говорила?

— А ты бы меня не послушала, ты же без ума от своего муженька всегда была, пылинки с него сдувала, — фыркает подруга, наливая новую чашку чая и пододвигая поближе коробку эклеров. — Ешь давай, заедай горюшко своё. Короче говоря, я от Дениса чего-то подобного ожидала. Конечно, работать тебе запретил, в четырех стенах запер, а потом удивляется, фиг ли жена ничем не увлекается. То есть ты и трусы ему стирать должна, и галстуки наглаживать, и, будь добра, в свободное время чем-нибудь заниматься интересным. А чем и, главное, когда?

— Не знаю.

Я пожимаю плечами. Подруга всё говорит правильно, и от этого еще больнее. Раньше мне нравилось быть хранительницей очага, домохозяйкой, той, которая всегда готова встретить мужа свежими пирожками и чистым полом.

Я с осуждением смотрела на знакомых, которые — ох, какой ужас! — заказывали доставку готовой еды. Видите ли, у них нет времени. Как можно не приготовить ужин?! Как можно питаться непонятно чем вместо домашней пищи?

А теперь понимаю, что за эти годы я растеряла все навыки, превратилась в клушу, которая помнит семь рецептов сырников, но полностью бесполезна в любой другой сфере. Что я умею, чем я полезна?

Как я прокормлю собственного ребенка?..

Мысли лезут в голову, одна страшнее другой. Накатывает отчаяние. Катя как будто улавливает исходящие от меня волны паники.

— Тебе работа нужна, — говорит задумчиво. — Причем срочно.

— Угу, нужна. Только я все контакты растеряла за годы счастливой семейной жизни, — язвлю, хотя слова и режут язык. — Объявления вчера смотрела, откликнулась на несколько, но ощущение, что меня не возьмут. Пропуск в стаже слишком большой, не помню ничего из закупок. Своим ребятам с предыдущей работы написала, так все разбежались, начальство сменилось. Там я тоже никому не нужна. Что же делать…

Хватаюсь руками за голову и издаю негромкий стон.

— Я что-нибудь придумаю, — подруга барабанит пальцами по столу. — Есть у меня парочка вариантов. Не раскисай раньше времени. С голоду не помрешь, гарантирую.

— Ох, Катя. Спасибо тебе.

— Да пока не за что.

Она отмахивается, но я-то знаю — есть за что. Катя всегда такая. Если она за что-то возьмется, то доведет до конца. Сказала, что с работой поможет — значит, можно расслабить булки, как говорится.

Конечно же, расслабляться я не собираюсь и сама тоже продолжу поиски. Но уже завтра. Сегодня — никаких сил.

Утром я просыпаюсь с первыми лучами солнца и, чтобы отблагодарить подругу, иду на кухню готовить завтрак. Катька засоня, поспать она любит, и рабочий график у нее, на мой взгляд, абсолютно идиотский: с десяти утра до десяти вечера, да ещё двое через двое. По сути, она всю жизнь пропускает, домой приезжает к ночи, в выходные перидоически работает. Но её всё устраивает.

Поэтому к её подъему уже готовы оладушки, заварен свежий чай.

— О-о-о, ты лучшая, — улыбается Катька, обмакивая оладушек в сгущенное молоко. — Оставайся со мной навсегда, никуда не уезжай. Божественно вкусно. Денис — идиот, такую бабу упустил.

Я криво усмехаюсь. Имя бывшего мужа как заноза, саднит в груди. Даже думать о нем сложно. Я пыталась, вытравливала мысли, старалась абстрагироваться. Бесполезно. Слишком больно. Слишком свежа рана.

— Короче, у меня для тебя кое-что есть, — говорит Катька, тыкая что-то в мобильном телефоне.

— Так быстро?!

— А чего тормозить? Вот тебе адрес, съезди по нему. Одному знакомому моего знакомого нужна уборщица в фирму, драить кабинеты больших шефов. Правда, мужик там тяжелый, но ты справишься. Главное — на всё соглашайся. Нет, не на всё, — вдруг машет волосами Катя. — На интим соглашаться необязательно, — хихикает она. — Но что касаемо обязанностей, лучше не спорь. Платит он щедро. Работники у него не задерживаются, уж больно характер мерзопакостный. Но ты столько лет с Денисом своим жила, ты точно выдержишь.