Развод. Право на ребенка

Глава 4

Первый порыв — уйти. Сбежать. Скрыться.

Я машинально обхватываю плоский еще живот руками и решаю: нет уж, надо заглядывать своим страхам в глаза. Потому иду в прихожую. Стягиваю верхнюю одежду.

Денис тянет на кухне кофеек, развалившись на стуле как у себя дома. Увидев меня, он подбирается, взгляд его тяжелеет.

— Привет.

Я молча киваю. Катька, мнущаяся за моей спиной, тихонько произносит:

— Ну, я пойду, наверное. Не буду вам мешать.

Что мне остается? Сажусь напротив него, беру в пальцы шоколадную конфету из вазочки и мну её в пальцах.

— Слушаю.

— Ты знаешь, зачем я сюда пришел.

— Не имею ни малейшего представления.

— Мой ребенок…

Я озираюсь на прикрытую дверь в коридор и жестко пресекаю:

— Нет никакого твоего ребенка. Есть мой ребенок. Усек? Теперь проваливай.

Мне больно это говорить. Где-то в глубине души мне хочется, чтобы Денис ответил: «Я передумал, мне не нужна никакая Лиза, я хочу жить с тобой и растить нашего малыша. Мой поступок был самой огромной на свете ошибкой».

И ещё спросил бы: «Ты меня простишь?»

И, наверное, я бы простила. Говорят, что бабы-дуры. Я — точно. Потому что за возможность вернуть прежнюю жизнь с мужем готова переступить через свою гордость. Мне жутко одиноко, мне страшно от неизвестности: что меня ждет дальше? Я боюсь будущего, в котором нет Дениса. Нет нашей семьи.

Но Денис так не говорит. Он морщится и пытается меня вразумить суровым тоном:

— Я имею право решать судьбу этого ребенка.

— Ты предлагаешь аборт. Так себе решение, — грустно усмехаюсь.

— Тебе не по карману его воспитывать. Это нецелесообразно, Саша! Ты даже никем не работаешь.

— А вот и ошибаешься, я устроилась на престижную работу.

Не буду уточнять подробности и Катьку попрошу помалкивать. Денис сверлит меня взглядом, будто надеется, что я передумаю и скажу: «Ладно уж, давай уничтожим то единственное прекрасное, что останется после нашего брака!»

Не дождется.

Никогда.

Ни за что на свете.

— Назови сумму.

— Я вроде уже говорила, что меня не интересуют твои деньги.

— Триста тысяч? Пятьсот? Миллион? Я влезу ради тебя в кредит, — добавляет таким тоном, словно хочет заставить меня чувствовать себя виноватой.

— Живите счастливо со своей Лизой и не трогайте меня, — произношу негромко. — Мне не нужны ваши подачки и идти на жертвы ради меня тоже не стоит. Обойдусь без кредитов. Потратьте деньги лучше на что-нибудь целесообразное.

Не удержалась от маленького укола в сторону любимой фразочки мужа. Лиза ещё не знает, что этот человек жадничает на бутылку молока, если в холодильнике осталось пятьдесят миллилитров старого.

Он, кажется, мой тонкий намек уяснил и глаза закатывает очень уж показательно.

— Я всегда думал, что ты меня любишь, — он вздыхает. — Надеялся, что мы сможем договориться. А ты поступаешь как последняя стерва.

Я сминаю несчастную конфету в пальцах. Мне стоит огромных усилий ничего не сказать.

Я его действительно любила. Все эти годы. Каждый день. Забросила работу, ушла с головой в быт, бесконечно убирала и кашеварила, только бы муж остался доволен. А он свалил к какой-то Лизоньке и теперь смеет меня в чем-то обвинять?!

— Не вздумай потом приходить ко мне за помощью или алиментами, — Денис качает головой. — Я тебя спущу с лестницы. Уяснила?

В эту секунду в кухню влетает Катька, которая больше похожа на разъяренную фурию. Ну, естественно она подслушивала. Я в ней даже не сомневалась.

— Проваливай отсюда, — шипит подруга, надвигаясь своим немалым весом на моего муженька, который по сравнению с ней кажется тоненьким и маленьким. — И если увижу тебя рядом с Сашей, то не посмотрю, что ты задохлик — тебе конец.

— А, тяжелая артиллерия привалила? — ухмыляется Денис. — Всё-всё, ухожу. А то придавишь ещё.

Он Катьку всегда недолюбливал и по поводу её лишнего веса шутил очень уж неприятно, правда, всегда за глаза. Я его одергивала, но мужу она жутко не нравилась. Теперь я знаю, что это было взаимно.

В общем, Денис с видом победителя покидает квартиру, а подруга запирает дверь на замок и смотрит на меня с опаской.

— Ты не сказала про ребенка…

— Я не хотела тебя погружать в свои проблемы. Мало того, что живу у тебя и питаюсь за твой счет, потому что сама себе не могу даже мяса купить?

— Саш, но это же всё меняет. — Она подходит ближе, продолжая оглядывать мой живот с почти трепетным ужасом. — Тебе нельзя работать уборщицей. Это опасно. Ты столько лет мечтала о ребенке, а теперь…

— Не переживай, я слежу за своим здоровьем. Если почувствую себя нехорошо, сразу уйду с работы. Пока же мне нужен хоть какой-то заработок.