Развод. Право на счастье

Пролог

— Привет, — проскользнув в кабинет, я закрыла дверь на замок. Широко улыбнулась, предвкушая реакцию Ника на мое появление. Мы не виделись три дня и я безумно соскучилась. До одури, до дрожи в коленях. — Ты меня вызывал?

А в ответ тишина. Какая-то тяжелая, плотная, почти осязаемая.

Никита стоял спиной ко мне и на приветствие никак не отреагировал. Даже не дернулся и головы не повернул. Просто стоял как истукан и пялился в панорамное окно, из которого открывался великолепный вид на город.

И это было очень странно. Ведь обычно он как коршун налетал на меня. Сразу с порога набрасывался с поцелуями, прижимал к стене, задирал юбку, лаская чувствительную кожу бедер.

А потом поворачивал лицом к стене, сдергивал трусики и входил сразу и до упора, заставляя меня биться в сладкой агонии. Или относил на диван и брал меня на нем, с большим удобством, но не с меньшей страстью и одержимостью.

В его кабинете мы не опробовали только стол, поскольку я боялась, что мы в процессе свернем с него все, включая лэптоп и лампу и произведем шум на весь офис. И так приходилось зажимать себе рот ладонью и кусать губы, чтобы посторонние уши не слышали моих стонов.

Хотя в офисе весь персонал уже был в курсе наших с Дементьевым отношений, но одно дело видеть, как босс обнимает меня за талию, обедает со мной и усаживает в машину каждый день, отвозя и привозя на работу, а совсем другое слышать, как он меня трахает в кабинете.

Нет, такой огласки мне не нужно. И так обстановка в компании накалена до предела. С тех пор как коллеги узнали что Никита ушел от жены и теперь мы вместе, их отношение ко мне резко поменялось.

Дружелюбность вмиг сменилась враждебностью. Здоровались со мной теперь только сквозь зубы. На чай девочки из бухгалтерии больше не приглашали, и я более чем уверена, что они перемыли мне все кости.

На обед я старалась ходить либо с Дементьевым, либо разогревала в кабинете еду, принесенную из дома. Не хотелось лишний раз чувствовать негатив коллег.

Одним словом, на работе я превратилась в настоящую парию. Которую сторонились и ненавидели те, кто еще недавно лил в уши мед.

Все чаще я думала о том, что мне надо уйти из фирмы. Но пока еще держалась. Ради Никиты. Он очень сильно поддерживал меня, не давая раскиснуть. Говорил, что нужно подождать. Что время пройдет, народ успокоится и все будет хорошо.

Я согласилась потерпеть, надеялась, что злость и зависть утихнут в конце концов. Никите же и без моих душевных терзаний было тяжело.

Разозленная Илона была готова играть грязно. Она первой успела подать на развод и натравила своих адвокатов на Никиту. Тот в ответ подключил своих и активно отбивался от претензий жены.

В общем, проблем на двоих у нас хватало, но я была уверена, что мы справимся. Если будем держаться друг за друга.

В последние несколько дней Ник в офисе не появлялся, разбираясь с ворохом новых проблем, созданных Илоной, и мне было особенно тяжело.

Вчера, находясь в кабинке туалета, я слышала как меня обсуждали девчонки из отдела кадров. Называя бессовестной дрянью и подстилкой, раздвигающей ноги за деньги.

Не знаю, как мне хватило сил и выдержки, но я распахнула дверь и прошла с высоко поднятой головой к выходу из туалета.

Даже в столовую спустилась, назло всем. И только ночью, в темноте и одиночестве, позволила себе поплакать в подушку. Чтобы никто не видел моей боли и обиды.

В конце концов, я знала, что примерно так все и будет. Знала, но все равно ввязалась в отношения с Дементьевым.

Так чего теперь жаловаться? Все равно никто не поймет. Только Лизка разве что, да и она скажет, что не надо было с Никитой связываться. Посоветует рвать когти от него и не страдать зря.

Ник все эти дни не звонил, и я уже начала тревожиться. Но когда увидела с утра его машину на стоянке, сразу воспряла духом. Сердце радостно заколотилось, а внизу живота сладко заныло в ожидании встречи.

Летела в офис я как на крыльях, и не успела даже толком раздеться, как позвонила Света, секретарша Ника, и сказала, что он требует меня к себе.

Отчего настроение скакнуло еще выше. Соскучился, значит. Так, что невтерпеж. Наверняка, и не звонил поэтому, засранец. Хотел, чтобы я сильнее соскучилась.

И вот я стою в кабинете Ника и улыбка медленно сходит с моего лица. Вместо поцелуев я получаю холодный официальный прием.

Как будто мы откатились к тому, что было до нашей поездки в Аргентину. И мне это не нравится.

— Ник, что-то случилось? — подхожу ближе и замираю у стола. Хочется кинуться вперед и обнять мужчину, но что-то меня удерживает. Какой-то инстинкт.

Дементьев кажется сейчас совсем чужим. Не с ним я распивала коктейли, не с ним танцевала танго под луной, не с ним сгорала от страсти долгими ночами.

Сейчас в кабинете стоит чужой для меня, суровый мужчина. Тот, кто трепал мне нервы последние пять лет. Что пугает до чертиков.

Я не понимаю в чем дело. Ник сердится? Я в чем-то накосячила? Чем-то обидела? Но чем?

— Даша, сядь, пожалуйста, — раздается суровый голос, и я механически исполняю приказ.

Потому что эта фраза звучит именно как приказ.