Развод. Право на счастье

Глава 4

После разговора с подругой я немного ожила. Чертовы воспоминания перестали осаждать мой мозг и я смогла чуть-чуть встряхнуться.

Нет, тоска, боль и обида никуда не ушли, но я хотя бы перестала слоняться по дому как долбанный лунатик.

Первое, что сделала — это скинула одежду и направилась в душ. Долго стояла под горячими упругими струями, пытаясь смыть с себя ощущение грязи и липкости, которое будто бы напрочь пропитало кожу.

Извела полбутылки шампуня, бутылку геля для душа, самой жесткой мочалкой растерла всю кожу до красноты, но едва ли почувствовала себя лучше.

Хотела выплакаться, надеясь хоть так стравить эмоции, но даже этого не смогла сделать нормально. После краткого всплеска эмоций в гостиной, вызванного воспоминаниями, слезные каналы перекрылись напрочь и я не смогла выжать из себя ни слезинки, как ни тужилась.

А ведь в офисе чуть не разрыдалась на радость всем желающим. С трудом сдержалась, чтобы не показать свою слабость. А теперь, когда плакать можно и даже нужно, слезы не приходят. Еще один парадокс.

Из ванной я вышла мокрой, опустошенной и совершенно разбитой морально. А еще жутко голодной. Просто неимоверно. От голода начало подташнивать и голова снова закружилась.

Отпустило только после того, как я навернула тарелку борща, котлеты с картошкой и выпила большую чашку красного чая с сахаром.

Что ж, хоть что-то хорошее. Снова падать в обморок не хочется.

Утолив голод, отправилась в гостиную и завалилась на диван. До вечера бы еще долго, спать не хотелось, а голову отключить надо было. Чтобы не истязать себя понапрасну самокопанием, раскаянием, воспоминаниями.

Если бы можно было вызывать амнезию силой мысли, то я бы это с радостью сделала. Чтобы с радостью выкинуть из памяти последние месяцы и переписать жизнь набело.

Телевизор, правда, ничем не помог. Чужие страдания в мыльных операх радости не добавляли, скандальные ток-шоу раздражали, потуги юмористов казались нелепыми и пресными. Помучившись целый час, вырубила к чертям бесполезный ящик.

Швырнув пульт на столик, закрыла глаза. Подложив под голову подушку, легла, потерла уставшие глаза и попыталась подремать. Но стоило лишь ненадолго окунуться в сладкую дрему, как раздался звук, оповестивший о входящем смс. Проигнорировать не смогла. И зря, честно говоря. Потому что после прочтения сонливость как рукой сняло:

«Даш, в квартире остались твои вещи. Заберешь? Можешь приехать сегодня вечером. Меня в квартире не будет, не переживай.»

Нет, Дементьев точно издевается. Мало ему было моего унижения, болезненного разрыва, увольнения. Теперь еще хочет, чтобы я сегодня же приехала и забрала вещи. Он думает, я железная? Или что у меня сердца нет?

Хотя, каждый судит по себе, как говорится. В меру своих способностей и своей испорченности. Вот и Никита так же делает. Ему-то уж точно не плохо и не больно. Если сердца в груди нет, то и болеть нечему. Ему плевать на все и всех. Кроме себя любимого. Даже на жену плевать.

Не верю я в их любовь, не верю. Не изменяют когда любят. Причем так нагло и постоянно. Никита в принципе не умеет любить. А с Илоной ему быть выгоднее, потому и вернулся к ней: статус, имущество, активы — все общее в основном. А я ничего кроме себя и своей поддержки ему дать не могу.

А развод — это скандалы, грязь, шумиха в прессе, потеря денег. Вот прикинул Дементьев, что стоит на чашах весов и выбрал ту, что потяжелее. Таких как я он найдет не один десяток, так зачем деньги терять из-за временного развлечения.

В душе рождается огромная волна злости. Которая затмевает все остальные чувства. И в этот момент мне впервые в голову приходит дельная мысль: еще неизвестно кому больше повезло. Мне или Илоне.

Я-то помучаюсь, но переживу. Страдать по этому козлу всю жизнь не собираюсь. Ничего, что нас не убивает, то делает сильнее. Выкарабкаюсь, устрою свою жизнь.

А Дементьевой с мужем-потаскуном всю жизнь, судя по всему, жить. Терпеть его измены, ходить с рогами. Тратить нервы, устраивать слежки, травить соперниц, выбирать ему страшненьких помощниц. Жить как на пороховой бочке, в общем.

Потому что теперь я точно знаю, что некоторые люди не меняются. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

Горбатого могила исправит, черного кобеля не отмоешь добела — так, вроде бы, в народе говорят? Это прям про Дементьева, ни добавить, ни убавить. Так что радоваться мне надо, что Бог относительно вовремя уберег от такой жизни, а не убиваться.

Лихорадочно начала вспоминать, что оставила в квартире у Дементьева: Подаренные им костюмы, обувь, часть косметики, несколько книг и прочие мелочи. В общем, ничего такого, за чем стоило бы возвращаться. Поэтому написала ему сообщение почти что твердой рукой:

«Можешь отправить мои вещи в комиссионный магазин, или избавиться через Авито. Или просто отнеси на помойку. Мне ничего из них не нужно. Ключи занесу, когда буду забирать документы. Если не хочешь долго ждать, поменяй замки.»

Вот и все. Все связи порваны окончательно. После отправки сообщения я еще минут десять сидела, ожидая ответа. Больное любопытство глодало душу. Интересно даже стало, что он может мне ответить. В приказном порядке скажет приехать?