Развод. Право на счастье

Глава 1

Олеся

Мой сон был тяжким и бредовым, разум тонул в жарком мареве температуры, когда я сквозь дремоту почувствовала - не услышала, а именно почувствовала - странный, сухой треск. Словно лопались сотни хрустальных нитей. Что-то внутри натянулось струной и вытолкнуло меня из постели. Я подошла к окну, и сердце на мгновение замерло.

Справа, со стороны кухни и балкона, в черное стекло ночи врезалось багровое зарево. К небу, яростно и жадно, взмывали языки пламени, простирая свои огненные щупальца к балконам сверху. Бросившись туда, я поняла: жар был таким адским, что стекла на балконе не выдержали - вот что разбудило меня. Набрав в большую кастрюлю воды и прикрыв дыхание полотенцем, я выплеснула воду на полыхающий кошмар. Огонь с шипением отступил, уступая место едкому, густому дыму. Я закашлялась, слезы ручьем потекли из глаз.

- Что здесь происходит? - в полумгле коридора возникла мама. Ее сознание, подточенное деменцией, часто ускользало в иные миры, вырывая ее из реальности.

-Мам, зачем ты открыла балкон? - прошипела я, уже зная, что ответа не будет, что она ничего не помнит.

-Я ничего не открывала! - возмутилась она, и в ее глазах мелькнула тень былой строгости. - Я в своей комнате была. - и, развернувшись, она удалилась.

В дверь настойчиво позвонили. На пороге стояли двое в защитных комбинезонах - сама воплощенная надежда и сила.

-Где очаг возгорания? - голос первого, высокого блондина, был жестким, а взгляд светлых, почти бесцветных глаз - испытующим. - Показывайте!

Я молча указала на балкон:

-Все уже потушено... Я сама.

-Слышишь, Андрей, - блондин обернулся к напарнику, широкоплечему темноволосому мужчине. - Нас, похоже, зря побеспокоили. Хозяйка сама со всем управилась. И кто за вызов платить будет? Мы ведь не на благотворительность работаем.

В горле пересохло. В доме не было ни гроша. Я только-только получила диплом и устроилась на работу, а до первой зарплаты - еще две недели. Мы перебивались крохотной пенсией мамы.

-У меня... нет денег, - выдохнула я, чувствуя, как горит лицо.

-Как это нет? - его голос прозвучал насмешливо. - Значит, расплатишься чем-нибудь другим. Ты, я смотрю, ничего такая. - его взгляд скользнул по моей фигуре, укутанной в старую ночнушку.

Я представила, что он видит: растрепанные волосы, бледное, испачканное сажей лицо, тощее тело, больше похожее на тело подростка. В те дни часто не хватало даже на хлеб, не то что на хорошую одежду. Мама сломалась после смерти отца. Они прожили тридцать лет душа в душу, а он сгорел от рака за несколько месяцев. Ее мир рухнул, начались проблемы с психикой, а потом - диагнозы: Альцгеймер, деменция. Мне пришлось перевестись на заочное, чтобы ухаживать за ней и хоть как-то зарабатывать.

Блондин уже схватил меня за руку, и его пальцы впились в кожу. Но его напарник остановил его.

-Илья, хватит, - голос темноволосого прозвучал твердо и спокойно. - Да она же совсем молоденькая. Тебе мало проблем?

-А может, меня на таких и тянет, - усмехнулся Илья, но его хватка ослабла. - Ладно, не бойся, красавица. Это я так, пошутил. Но свидание за тобой.

Я кивнула. Почему бы и нет? У меня никогда не было свиданий. В двадцать два года я все еще была невинна. На меня, вечную «синий чулок» в очках, никто не засматривался. Школьные годы прошли за книгами, зрение село, а потом, уже после замужества, я сделала коррекцию. А тогда я лишь щурилась, чувствуя себя невидимкой.

- Давайте заполним протокол, - строго сказал темноволосый. - А потом решайте свои вопросы.

-Ну ты и сухарь, Андрей, - фыркнул Илья. - Показывай, где присесть, - обратился он ко мне. - Подпишем бумаги и обсудим нашу встречу в более... уютной обстановке.

Я провела их в свою комнату. Кроме кровати и шкафа, здесь стоял только старый письменный стол.

-Да-а, - протянул Илья, окидывая взглядом убогую обстановку. - Бедненько. Как звать-то тебя, пожарница?

-Олеся, - представилась я.

-Олеся? Леська? Странное имя, - нахмурился он.

-Почему же странное? - вдруг вступился Андрей. - Очень красивое. Олеся. Мне нравится. Значит, так и запишем. Олеся... Отчество?

-Олеся Дмитриевна Королева, - выдавила я.

-Так, - кивнул Андрей, заполняя бланк. - Скорее всего, кто-то сверху курил и бросил окурок. Ветром занесло на ваш балкон через открытое окно. А что там горело?

- Мамино одеяло, - прошептала я. Мама иногда не добегала до туалета, и даже памперсы не всегда спасали. Я постирала испачканное одеяло и развесила его на балконе сушиться.

-Значит, так и запишем, - заключил Андрей. - Возгорание произошло от брошенного сверху горящего окурка, попавшего на легковоспламеняющиеся предметы. Врагов, желающих вам навредить, нет?

-Н-нет, - пролепетала я.

-Значит, нет, - он поставил точку в протоколе. - Распишитесь здесь. Копия - вам.

Я поставила свою закорючку. Андрей убрал один экземпляр в папку.

-Ну, я пойду, а вы тут сами разбирайтесь, - сказал он, направляясь к выходу. На пороге он обернулся и посмотрел на меня. - И почему у вас в такую стужу окно нараспашку?

-Мама больна, - тихо призналась я. - Деменция. Она сама не знает, что делает.

-За ней нужно присматривать, - сурово заметил он.

-Я стараюсь, как могу, - оправдывалась я. - Но вчера у меня была температура, я вырубилась. И вот...

-Температура? - переспросил он, и его взгляд стал чуть мягче. - И ты, Олеся, в одной рубашке бегаешь? Стекла выбиты, дует со всех щелей. Одевайся немедленно!

Я послушно накинула висевший в прихожей мамин потертый платок.

-Когда очухаешься, иди в ЖЭК, - посоветовал Илья. - Хотя я сам с тобой зайду. Они обязаны стекла вставить. Ты тут не виновата. Ну, кроме открытого окна.

-Спасибо вам, - искренне поблагодарила я.

-В общем, я пошел, - Андрей уже открывал дверь. - Думаю, мы еще увидимся, - бросил он мне на прощание.

И вот я стояла перед зеркалом, готовясь к первому в жизни свиданию. В памяти всплывал образ Ильи - высокого, уверенного в себе. Я разглядывала свое отражение: угловатая фигура, маленькая грудь. «Кому такая сгодится? Один остов, торчат только ключицы... Разве что волосы...» Густые, медного оттенка, они были моей единственной гордостью. «Мужикам подавай формы, а не кости да косы», - с грустью подумала я.