Развод. Право на жизнь

Глава 3

Лана

Как можно быть готовой к тому, к чему не можешь привыкнуть почти два года. Мать всегда оберегала меня от грязи. Обнимала перед сном, в те редкие дни, что бывала дома, и говорила, что я слишком ранима для некоторых вещей, и заклинала быть осторожной с парнями. Её не стало, когда мне исполнилась пятнадцать. Она просто не вернулась из очередной поездки в Италию. Тело с трудом вытащили из искорёженной в аварии машины. Мама спешила в Рим, на самолёт, и не справилась с управлением. Её тело доставили на родину и похоронили в закрытом гробу.

Похоронами занималась её сестра, тётя Галя. Не знаю, как так получилось, что одна сестра стала успешной моделью, а вторая превратилась в сварливую деревенскую клушу. Муж тёти Гали заглядывался на молодых девок, и она сразу сказала, что не сможет взять меня к себе. Мол, они с мамой пожили своё в детском доме, и я там не пропаду. Бабушка и дедушка погибли в начале девяностых. Пали жертвой рэкета. Я видела их только на фотографии. Мама победила в конкурсе красоты в восемнадцать лет, а Галя вышла замуж по большой любви и уехала в деревню осваивать сельское хозяйство. Её муж освоил только самогонный аппарат, поэтому, по словам мамы, тётя жила бедно, но весело.

Мы с мамой хотя бы раз в год приезжали к тёте Гале. Обычно летом. Мама везла ей подарки, но всякий раз сёстры быстро ссорились. Тётя Галя обзывала мать подстилкой для толстосумов и вешалкой, а мама сестру — неудачницей.

После похорон тётя Галя открестилась от всех маминых долгов и от меня, шепнув, что в детском доме мне будет лучше, чем в деревне. Мол, сама на государственных харчах росла и знает, о чём говорит. Пообещала навещать и даже приезжала раза четыре. Я посылала ей открытки — Новый год, днюха.

Айдаров появился в моей жизни на второй неделе пребывания в детском доме. Приехал со спонсорской помощью. Директриса в тот день с утра ходила на ушах, готовилась. Вызвала меня и без обиняков объяснила, что я самая красивая девочка заведения и буду толкать благодарственные речи спонсорам и вешать лапшу на уши проверяющим организациям.

Про красоту мне объяснили в первую же ночь обитатели детского дома. Только гораздо грубее. И чтобы я не зазнавалась, отвесили тумаков. За меня вписался один из парней, Костя. Я прорыдала до утра, прижимаясь к его плечу разбитой щекой. А на утро, когда меня увидела одна из воспитателей, мало не показалось никому. Директрисса взяла меня под свою защиту. До сих пор теряюсь в догадках: она действительно думала, что, отдавая меня Айдарову, сделает меня счастливой или я просто была для неё дорогой разменной монетой?

— Иди, Лана, Сархан Муратович сейчас в моём кабинете разбирается с бумагами, — подтолкнула меня Малена Сергеевна. — Ты молодец, такую речь сказала. Сархан Муратович умилился. Сказал, что хочет побеседовать с тобой.

— Не хочу под опеку, — отпрянула я. Моей целью было пережить эти три года и самой пробивать себе дорогу. Мама для меня оставалась примером во всём, несмотря на ранний уход из жизни. — Я же вам говорила.

— Он молодой неженатый мужчина, — Малена Сергеевна покраснела. — Тебя никто ему и не отдаст в попечение. Сархан Муратович может просто помочь тебе. Оплатить курсы какие-нибудь. В общем, иди. Не ломайся.

Я постучалась и вздрогнула, услышав короткое:

— Войдите.

Толкнула дверь, вошла и оробела. Сархан с документами в руках, отъехав от стола, развалился в кресле директрисы. Его пиджак висел на вешалке. Белоснежная рубашка облегала рельефные мышцы. Ослабленный галстук, расстёгнутая верхняя пуговица. Весь его вид говорил о том, что работать он сегодня уже закончил. Черты его лица, показавшиеся мне в актовом зале грубыми, смягчились. Сархан прошёлся рукой по волосам угольного цвета и ещё шире расставил ноги. Его взгляд, спокойный и хладнокровный, скользнул по моим коленям, облизнул бёдра и задержался на груди.

Я ссутулилась, чтобы она не выпирала так дерзко через обтягивающую водолазку.

— Присаживайся, Лана. — Сархан дотянулся до стола и положил документы.

Напротив кресла стоял стул, и я почувствовала себя цирковой обезьянкой, усевшись на его краешек. От волнения не знала куда деть руки. Сцепила пальцы, ощущая лёгкое покалывание в самых кончиках.

— Спасибо, — меня бросило в жар от взгляда Сархана. Теперь он изучал моё лицо.

— Ты очень красивая девушка, Лана, — улыбнулся он мне. — Малена Сергеевна рассказала мне о твоей матери. Ты тоже хочешь стать моделью, когда вырастешь?

— Наверное, — растерялась я. Карьера модели — это последнее, о чём я думала.

— Мне кажется, это не лучшая профессия для женщины, — нахмурился Сархан. — Но у тебя, конечно, есть все данные для неё. Встань-ка.

Я глупо улыбнулась, глядя на Сархана.

— Как?

— Так, — уголки его губ прыгнули вверх. — Представь, что на тебя устремлены софиты, а на моём месте фотограф с ассистентом.

Я поднялась, закрыв грудь руками. Насмешливый взгляд Сархана вогнал меня в краску.

— Лан, ты руки-то опусти, расправь плечи.

— Можно я пойду? — взмолилась я, не зная, куда смотреть.

— Да ты не бойся. Если у тебя есть данные, я поговорю со знакомыми из рекламного агентства. Будешь ездить на занятия.

Я послушно выпрямилась. Сархан соскочил с кресла и обошёл вокруг меня. Он ступал мягко, как хищник. Мне хотелось провалиться сквозь землю от его взгляда, но аромат его парфюма словно парализовал меня.