Развод. Право на жизнь

Глава 4

Лана

Костя, бунтарь по натуре и обладатель сильных кулаков, окружил меня заботой, похожей на оборону крепости. Костю нельзя было назвать красавцем, но ему шли все эпитеты настоящего мужчины: волевой, мужественный, надёжный. Темноволосый и скуластый. Его близко посаженные карие глаза смотрели мне в самую душу.

Меня больше не задирали, но после отбоя я частенько выслушивала гадости. Сархан очень нравился Снежане, девочке классом постарше. До моего появления именно она вместе с директриссой встречала и благодарила спонсоров. В отличие от меня, Снежана готова была из платья выпрыгнуть, лишь бы попасть в богатую семью или под покровительство одинокого олигарха.

Она не скрывала своих планов:

— Я в любви спец. Умею сделать мужчине хорошо.

Пацаны в способностях Снежаны не сомневались. На них она и оттачивала своё мастерство.

Когда я вернулась, сама не своя, после разговора с Сарханом, она налетела на меня ураганом. Прижала к стене со всего маху, я даже стукнулась затылком.

— Зачем он тебя вызывал? Что говорил?

— Да пусти ты, — упёрлась я в её плечи.

— Что? Он? Говорил? — Голубые глаза Снежаны покраснели, веки опухли.

— Спрашивал, кем хочу быть, когда вырасту.

— И всё?

— Да. Потом Малену Сергеевну позвал.

Снежана, прищурясь, посмотрела на меня и прошипела в лицо:

— Сархан мой. Не вздумай ему строить глазки. А то порежу твою смазливую рожу на куски.

— Меня он точно не интересует. Забирай.

В комнате на четыре кровати укромного уголка не было, и я забралась под одеяло. После разговора с Сарханом хотелось забыться. Он ни разу не прикоснулся ко мне, но тело горело, словно меня пощупали в самых неприличных местах.

Хлопнула дверь, и кровать за спиной продавилась под Костиным весом:

— Ты в порядке, птица?

Снежана хмыкнула:

— Птица. Что вы все с ней носитесь? — она матерно выругалась и захлопала ящиками тумбочки. — Где моя косметика?.. А вот она.

Мне не хотелось говорить при Снежане о своих страхах. А тут ещё в комнату вернулись Лена и Катя, пухлые подпевалы Снежаны. Я перевернулась на спину и взяла Костю за руку. Попросила тихо, чтобы не спалиться перед девчонками:

— Пойдём на наше место?

— Легко.

В конце сентября было ещё не холодно, и мы с Костей без курток каждый день сбегали через окно прачечной. Прятались в домике на детской площадке, рассказывали друг другу про свою жизнь, строили планы.

Под пытливыми взглядами соседок мы вышли из комнаты. Сбежали по лестнице, а дальше — дело техники. Через пять минут мы уже сидели в нашем укрытии.

— Рассказывай, — Костя коснулся моего плеча.

— Этот Сархан… Я боюсь его, — навернулись слёзы, и я зажала глаза ладонями.

— Он приставал к тебе?

— А что? И такое возможно?

— Не знаю. Ты сама не своя, вот и спросил.

— Нет. Он меня не трогал… Руками. Но так смотрел, словно собаку выбирал. Сказал встать, обошёл кругом. Мне даже показалось, что понюхал меня. Сказал, что у меня есть данные… Я брякнула сдуру, что хочу стать моделью. А потом подслушала разговор Малены с ним. Сархан сказал, чтобы я прошла медицинское обследование, и чтобы меня никто не трогал. Мол, меня нужно сохранить до восемнадцати лет. Костя, что всё это значит?

Костя тяжело вздохнул:

— А чего тут непонятного? Сархан присматривает себе девочку.

— А чем Снежана ему не зашла?

Костя рассмеялся:

— Тем, что не девочка.

— А кто? — нервный смешок сорвался с моих губ.

— Ну в смысле, что уже спит с другими, — Костя потыкал пальцем в кулак.

Я похолодела.

— Я не хочу.

— Чего не хочешь?

— Стать девочкой Сархана.

— Зато до восемнадцати будешь как сыр в масле кататься. Малена в лепёшку расшибётся, чтобы сделка не сорвалась.

— В смысле?

— Сархан её озолотит, если она под него целочку воспитает.

— Ты говоришь страшные вещи, Костя.

Мы замолчали. Воображение рисовало жуткие картины. Сархан врывается в комнату и, срывая одежды, наваливается на меня. Я вскочила и больно ударилась о невысокую крышу. Со стоном схватилась за голову.

— Ты чего, птица? — Костя усадил меня к себе на колени и погладил как маленькую.

Я зарылась носом в его растянутый свитер. В голове зародился безумный план, и я подняла глаза на своего друга.

— Поцелуй меня.

Костя выпрямился и его объятия тут же превратились в деревянные.

— Зачем?

— Я хочу быть твоей девочкой, — меня затрясло от собственной решимости.