Развод. Право на жизнь

Глава 10

Лана

Возвращение в ненавистное заведение, одарившее меня, ко всему прочему, одиночной камерой, не радует. Сархан сдаёт меня с рук на руки Фатиме и уезжает. В сердце теплится надежда на встречу с Костей. Идём с воспитательницей по коридору, гулко печатая шаг.

— Как погуляла? — Фатима натягивает на лицо благодушную улыбку. — Пахнет от тебя вкусно и свитер новый тебе к лицу.

Что за заигрывания? Или я теперь тут вип-персона?

— Я была в гостях у Сархана…

— Тихо ты! — шёпотом обрывает меня Фатима.

— Разве это против правил? — не спешу понижать голос. — И воспитанницы не могут посещать дом нашего благодетеля?

Фатима оглядывается по сторонам.

— Ты уже и так нажила себе завистников. Вытащила счастливый собачий билет — живи и радуйся.

— Я не собака. И вообще… Я бы предпочла остаться в обычной школе. Такое возможно?

— Лана, не усложняй.

Фатима останавливается возле моей комнаты.

— Ты голодна?

— Нет.

— Тогда бери мыльно-рыльные принадлежности, пойдём в душевую.

— Вместе с вами? — щёки горят от гнева.

— Я посторожу.

Очень хочется увидеться с Костей, но эта грымза меня точно никуда не пустит. Мой смартфон разбила якобы случайно Снежана, и директриса обещала дать мне кнопочный. Вот я дура. Может, стоило попросить у Сархана новый телефон? Он же говорил — любой каприз. Но очень уж не хочется быть Сархану обязанной.

После душа вытягиваюсь на постели и слышу, как в замочной скважине поворачивается ключ. Бросаюсь к двери и молочу по ней кулаками:

— Откройте! А если я в туалет захочу? Что за произвол!

— Угомонись, Карелина! — шипит Фатима. — Так велено. Буду каждые четыре часа приходить. Не переживай. А лучше спать ложись, тебе завтра вставать рано.

С ненавистью смотрю на длинное синее платье на вешалке. Бежать. Бежать прочь из этого дурдома. Трясущимися пальцами расстёгиваю ненавистный браслет и бросаю его на тумбочку возле кровати. Раздаётся стук. Не сразу понимаю, что стучат в окно, ведь моя комната на пятом этаже. Раздёргиваю занавески и вижу всклоченного Костю. Без слов поворачиваю ручку и тяну на себя оконную раму. Он осторожно перемещается в сторону открытого окна и, вцепившись в подоконник, забирается в комнату.

Мы без слов обнимаемся. У него за спиной болтается рюкзак.

— Ты куда собрался? Сюда как попал? — шепчу, приглаживая его тёмные вихры. — Последний этаж!

— Верёвку у завхоза стащил, дальше — дело техники. Закрепил на крыше — и вперёд. Хорошо карниз под окнами проходит. На руках полчаса точно бы не провисел. Ты где так долго ходила?

— Отмывалась.

— От чего? — с подозрением смотрит на меня Костя.

— От запаха Сархана, его дома.

— Он тебя к себе возил? Приставал? — Глаза Кости становятся ещё темнее.

Глажу его крепкие плечи.

— Нет, что ты! Сархан Муратович чтит закон. Но… Даже не знаю, как объяснить. Такое чувство, будто он уже побывал на мне, во мне. Хотя всего лишь пялился и навяливал мысль, что однажды мне придётся ему уступить.

Костя крепче обнимает меня.

— А меня хотят в другой детский дом перевести. Уже завтра. Лана, давай сбежим!

— Только что думала об этом. Но куда мы пойдём? У нас ни денег, ни родственников.

— Доберёмся зайцами до небольшого города. Я там устроюсь подрабатывать, проживём как-нибудь. А потом у брата контракт закончится, он вернётся с войны. Поможет нам.

— Нас будут искать.

— Нам бы только до восемнадцати дотянуть. По два года с небольшим осталось.

— А как мы выберемся отсюда?

— Через крышу. — Костя всё уже просчитал. — Вещи я взял. Еды раздобыл.

Костина решимость добавляет уверенности, но я выбираюсь из его объятий, и, глянув вниз, с сомнением хватаюсь рукой за болтающуюся верёвку.

— Я не залезу по ней на крышу.

— Я залезу. Ты завяжешь верёвку на поясе. Видела, как альпинисты поднимают друг друга?

— Нет.

— Я покажу. Сейчас важно выяснить другое.

— Что именно?

— Мы бежим или нет.