Развод. Предатель, я ненавижу тебя!

Глава 19

— Вот она! Это я вам звонил! Где мое вознаграждение?

Голос официанта звонким эхом бьет по барабанным перепонкам.

Вознаграждение.

Вот вся правда этого безумного мира. Жизнь моего сына, моя свобода, мое будущее — все это оценивается в кучку бумажек, ради которых этот официант с радостной улыбкой сдаст меня в психушку.

Люди за столиками оборачиваются. В их глазах — любопытство и страх. Никто не вмешается.

Я для них — сумасшедшая в обносках, за которой приехали санитары.

Начальник службы безопасности Артура — огромный, бритый наголо Тимур — раздвигает столики плечами, как ледокол, бросая официанту:
— Подождешь. Деньги будут когда она окажется в психушке.

Полицейский идет следом, явно не желая марать руки, выступая лишь официальным прикрытием.

Тимур останавливается в двух шагах от меня. На его лице расплывается довольная, хищная улыбка.

— Доброе утро, Елена Викторовна, — его низкий голос звучит издевательски мягко. — Зря вы так бегаете от нас. Артур Сергеевич очень переживал. Места себе не находит. Карета скорой психиатрической помощи уже ждет вас у входа. Укольчик, и вам станет намного легче. Давайте не будем устраивать сцен на публике и пойдем по-хорошему.

Он протягивает ко мне свои ручищи.

Меня парализует.

Перед глазами вспыхивает картинка: палата с мягкими стенами, решетки на окнах и Сережа, который зовет маму, пока Марго гладит его по голове.

Нет!

Только через мой труп.

Во мне взрывается первобытный инстинкт самосохранения.

Я хватаю со стола свою чашку с остывшим эспрессо. И со всей силы швыряю её прямо в лицо ухмыляющемуся Тимуру.

— Вот сука! — ревет он, инстинктивно закрывая лицо руками.

Кофе заливает его глаза, керамическая чашка с хрустом отскакивает от скулы.

Это дает мне ровно две секунды.

Я отталкиваю кресло и бросаюсь вглубь зала, к двери с табличкой «Служебное помещение».

— Держите её! — орет сзади полицейский.

Я влетаю на кухню, вышибая дверь плечом.

Жарко. Пахнет жареным мясом и чесноком.

Повара в белых колпаках шарахаются в стороны.

— Эй, сюда нельзя! — кричит кто-то.

Я несусь мимо плит, не разбирая дороги.

Смахиваю на пол подносы с грязной посудой, роняю какую-то тележку, чтобы создать преграду за спиной.

Сзади уже слышен грохот тяжелых ботинок Тимура.

Он в бешенстве. Если поймает — просто сломает мне шею еще до приезда санитаров.

Вон она!

Железная дверь с надписью «Выход».

Я наваливаюсь на ручку всем телом, выталкиваю её и вываливаюсь в технический переулок.

В лицо бьет ледяной уличный воздух.

Мусорные баки. Кирпичные стены.

Двадцать метров. Мне нужно пробежать всего двадцать метров до поворота, а там рукой подать до Жанны с ее каршерингом!

Я срываюсь с места.

«Успела. Господи, я успела!» — бьется пульс в висках.

Я почти добегаю до угла.

И тут мир рушится окончательно.

Из-за поворота, отрезая мне путь к отступлению, плавно и бесшумно выкатывается огромный, черный тонированный внедорожник.

Он перекрывает переулок полностью.

Дверь открывается.

Щелчок замка звучит как лязг гильотины.

Из машины выходит Артур.

Все такой же безупречный как и раньше. В дорогом темном пальто, с идеальной укладкой. Холодный, властный и абсолютно спокойный.

Он всё просчитал.

Они обложили меня со всех сторон. Подстраховались на случай, если я побегу через черный ход.

Я резко торможу, едва не падая на грязный асфальт.

Сзади хлопает кухонная дверь. Из кафе вываливается запыхавшийся Тимур с разъяренным лицом и полицейский.

Пути назад нет. Пути вперед — тоже.

Артур медленно подходит ко мне.

Его взгляд скользит по моей застиранной куртке-балахону, по сползшей на лоб дешевой шапке, по моим трясущимся рукам и перекошенному от ужаса лицу.

В его глазах нет ни жалости, ни злости. Только безграничное презрение.

— Посмотри на себя, Лена, — его голос звучит тихо, но от этого морозит кровь хуже льда. — До чего ты себя довела.

Он с сожалением качает головой.

— Ты и правда выглядишь как сумасшедшая. И даже после этого ты продолжаешь утверждать, что Сереже будет лучше с тобой?

— Не подходи! — хриплю я, пятясь назад, пока не упираюсь спиной в холодный кирпич стены. — Не трогай меня!

— Тимур, — Артур даже не повышает голоса, щелкая пальцами. — Зови санитаров. Она не оставляет нам другого выбора.

Тимур делает рывок и хватает меня за руки. Заламывает их за спину с такой силой, что я кричу от боли.

Из машины Артура, как по волшебству, выходит щуплый мужчина в медицинском халате. В его руках блестит шприц.

— Держите её крепче, — буднично говорит «врач», снимая колпачок с иглы.

— Отпустите! Помогите! — я бьюсь в стальной хватке Тимура, брыкаюсь, пытаюсь укусить его за руку, но он держит намертво, лишь злорадно дыша мне в затылок.

Артур наблюдает за моими трепыханиями отстраненно, засунув руки в карманы пальто.

Игла приближается.