Развод. Предатель, я ненавижу тебя!

Глава 20

Конец. Вот так выглядит конец.

ВЗЗЗЗ-И-И-ИГ!

Оглушительный визг стираемых покрышек вдруг разрывает узкий переулок.

Следом за джипом Артура, чудом вписавшись в поворот, влетает серый каршеринговый «Поло». Он летит на такой скорости, что бампером едва не сносит Артура с ног.

Громов едва успевает отскочить, выматерившись и испачкав свое идеальное пальто о грязную стену.

Дверь легковушки распахивается.

Из машины выскакивает Жанна.

Она не кричит. Она не паникует.

В руке у нее поднят телефон. На экране горит красная кнопка записи. Объектив направлен прямо на лицо Артура и на шприц в руках лже-врача.

— Статья сто двадцать шестая Уголовного Кодекса Российской Федерации. Похищение человека группой лиц по предварительному сговору! — голос Жанны звенит металлом, разрезая повисшую тишину. — Улыбочку, господин Громов! Вы в прямом эфире!

Артур замирает. Лицо искажается от бешенства, желваки ходят ходуном.

— Ты еще кто такая? — рычит он. — Убери камеру!

— Жанна Барская. Адвокат вашей супруги, — она делает шаг вперед, продолжая снимать. — И трансляция сейчас идет на мой закрытый канал с двумя сотнями журналистов и правозащитников. Хотите, чтобы акции вашей империи завтра рухнули на дно? Хотите заголовки: «Меценат Громов колет жену наркотиками в подворотне»? Продолжайте. Давайте. Ни в чем себе не отказывайте.

Полицейский, до этого стоявший в стороне, вдруг бледнеет. Увидев камеру и адвоката, он понимает, что запахло жареным.

— Э-э-э, Артур Сергеевич, — бормочет он, пятясь. — Мы так не договаривались. Я в такие дела не лезу.

Он разворачивается и быстро уходит обратно в кафе, не желая светить погонами в прямом эфире адвоката-скандалистки.

— А вы, господин врач, не подскажете из какого вы учреждения? У вас вообще есть лицензия? — голос Жанны хлещет, как кнут. — Или мне лучше вызвать сюда срочный наряд, чтобы он проверил документы у всех здесь собравшихся?

Лже-санитар со шприцем затравленно оглядывается на Артура и опускает руку.

— Отпусти мою клиентку. Немедленно, — продолжает давить Жанна, глядя прямо в черные от ярости глаза Громова.

Артур тяжело дышит.

Его безупречная маска трещит по швам. Одно дело — купить справки и тихо упаковать жену в частную клинику. И совсем другое — когда это видит в прямом эфире толпа юристов и журналистов. Это публичный скандал.

А имидж для него — всё. И крах репутации порядочного "семьянина", над которой он трясся годами, не лучший для него исход.

Он медленно кивает Тимуру.

Охранник разжимает стальные тиски, и я падаю на колени, судорожно глотая воздух и растирая синие следы на запястьях.

— В машину, Лена. Живо, — командует Жанна.

Я вскакиваю и, пошатываясь, бегу к спасительной дверце «Поло».

Артур провожает меня взглядом. В нем больше нет того пугающего спокойствия. Теперь там полыхает первобытная ярость.

— Ты думаешь, эта сука с камерой тебя спасет? — бросает он мне в спину, — Я тебя предупреждал, Лена. Если ты пойдешь против меня, то больше никогда не увидишь сына. Никогда. Мы могли решить все миром. Могли спокойно поговорить, но ты выбрала худший вариант, Лена. И теперь будешь расхлебывать это.

Я запрыгиваю на пассажирское сиденье. Жанна падает за руль, бросает телефон на торпеду и дает по газам.

Мы вырываемся из переулка, оставляя Громова стоять посреди грязи.

Я задыхаюсь от пережитого ужаса, прижимая руки к груди.

— Жанна... Жанна, спасибо... — всхлипываю я, чувствуя как сильно меня трясет. — Ты меня спасла... если бы не твоя трансляция…

Барская выруливает на проспект и выдыхает, вцепившись в руль.

— Не было никакой трансляции, Лена, — глухо говорит она, и её руки на руле дрожат. — Там даже интернета не было. Я брала его на понт.

Она втапливает педаль в пол и несется как безумная. Пролетает на желтый, петляет по узким переулкам, постоянно бросая колючие взгляды в зеркало заднего вида.

Мое сердце колотится где-то в горле, каждый удар отдается болью в висках.

Наконец, убедившись, что черных джипов на хвосте нет, Жанна резко бьет по тормозам.

Мы останавливаемся в каком-то глухом тупике между гаражами.

В салоне повисает тяжелая, звенящая тишина.

— Давай, — Жанна протягивает руку, не глядя на меня. Пальцы подрагивают от адреналина. — Флешка. Покажи мне её. Скажи, что мы рисковали не зря.

Меня прорывает.

Нервное напряжение лопается с оглушительным треском. Я закрываю лицо руками и срываюсь в глухие, отчаянные рыдания.

— Её нет… — всхлипываю я, сотрясаясь всем телом. — Флешки нет, Жанна!

— В смысле нет?! — адвокат резко поворачивается ко мне.

— Он ушел! — глотаю я злые слезы. — Тот мужчина, он подходил к кафе, но увидел полицию и ушел! У меня ничего нет!

Жанна со всей дури бьет кулаками по рулю.

Она откидывается на спинку сиденья и быстро берет себя в руки. Лицо снова превращается в непроницаемую маску.

— Так, ладно. Отставить истерику. План Б, — чеканит она, включая передачу. — Прямо сейчас едем в клинику Сербского. Если у нас не будет заключения психиатра, за твоим сыном рано или поздно придут с судебными приставами!

— Но поверят ли они мне без видео? — я в панике вцепляюсь в воротник своей куртки. — У меня же нет ни единого доказательства!

— У нас нет выбора! Будем давить на логику, на тесты, на мою репутацию, в конце концов…

Взззз-взззз!

Резкий, глухой звук вибрации заставляет нас обеих подпрыгнуть.

Звук доносится из бардачка.

Телефон.

Мой телефон, который я оставила там перед тем, как пойти в кафе.

Мы с Жанной переглядываемся.

В ее глазах мелькает напряжение.

Я дрожащей рукой открываю бардачок и достаю мобильный.

На экране светится надпись: «Неизвестный номер».

Мое дыхание останавливается.