Развод. Предатель, я ненавижу тебя!

Глава 8

Артур

Я смотрю в темноту, туда, где скрылась ее фигурка. Кулаки сжимаются сами собой.До хруста. До побелевших костяшек.

Мне хочется взвыть.

Ударить кулаком в стену, раскрошить кирпич в крошево.

Она ушла. Сбежала.

Импульсивная, гордая, глупая девчонка.

— Дура! — рычу я сквозь зубы. — Какая же ты дура, Лена!

На ринге таких выносят в первом же раунде.

Эмоции — это слабость. Если ты поддаешься гневу, если теряешь голову — ты труп. Противник видит твою истерику, находит брешь и бьет на поражение.

Лена сейчас открыта для удара.

Она мечется, паникует, кричит.

Она не понимает, что игра идет не на жизнь, а на смерть.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, загоняя зверя обратно в клетку.

Боже, как мне хотелось схватить ее. Перекинуть через плечо, запихнуть в машину и увезти.

Запереть в квартире, привязать к кровати, если понадобится, лишь бы она не натворила глупостей.

Внутри все кипит.

Я злюсь на нее. За то, что не слышит. За то, что не хочет слышать.

Но сейчас это не главная моя проблема.

— Артур Сергеевич? — голос начальника охраны вырывает меня из оцепенения. — Гости ждут. Пресса волнуется.

Я разворачиваюсь и иду обратно ко входу.

Надеваю маску Грома — титулованного боксера и хозяина жизни. Бесчувственного, расчетливого бойца.

Двери распахиваются.

Гул голосов, звон бокалов, вспышки камер.

Меня встречает этот фальшивый, сияющий ад, который я сам построил.

— Артур! — Марго тут как тут.

Она выплывает из толпы, сияя своей хищной улыбкой. Поправляет блузку, которую сама же и расстегнула десять минут назад. Она подходит вплотную. Берет меня под руку. Прижимается бедром.

Она пахнет тяжелыми, сладкими духами. Снова надушилась. Хотя, я ей говорил, что ненавижу этот аромат. Слишком вульгарный.

Сразу вспоминает аромат Лены — свежести и полевых цветов…

— Все в порядке, милый? — мурлычет она, заглядывая мне в глаза. — Твоя… супруга успокоилась?

Я смотрю на нее сверху вниз.

Знала бы ты как мне хочется стереть эту улыбку с твоего лица. Особенно после того что ты устроила. После того, как оскорбила Лену.

Хочется прямо сейчас впечатать тебя в пол.

Но я холодно бросаю:

— Работай. Иди развлекай инвесторов.

Мы идем сквозь толпу.

Я жму руки. Киваю. Отвечаю на поздравления.

«Поздравляем с открытием!»

«Грандиозный размах!»

«Громов, вы превзошли самого себя!»

Я слышу свой голос, уверенный и властный, но внутри меня — выжженная земля. Все мои мысли — там, в темноте.

Где Лена? Куда она поехала?

Я достаю телефон, хочу ей набрать, но в этот момент…

— Артур Сергеевич! Артур Сергеевич! — стайка репортеров налетает, как коршуны.

Камеры тычутся в лицо. Микрофоны лезут в рот.

— Скажите, слияние с «Атлантом» — это правда?

— Какие планы на сезон?

— Улыбнитесь пожалуйста для обложки!

Я отвечаю на автомате.

Четко, по делу. Как учили.

Но тут вперед вылезает одна. Молодая, вертлявая, с ядовито-розовым микрофоном.

Я видел таких. Желтая пресса. Стервятники.

— Артур Сергеевич! — визжит она, перекрикивая остальных. — А прокомментируйте скандал с вашей женой перед входом!

Толпа затихает.

— Говорят, она устроила сцену ревности и сбежала! — продолжает она, чувствуя вкус крови. — Это правда, что вы разводитесь? Правда, что ваша новая фаворитка — это топ-менеджер Маргарита Быкова?

Марго слышит вопрос и самодовольно расправляет плечи, картинно потупив взор.

Я чувствую, как внутри срывает клапан.

Ярость, горячая и темная, затапливает сознание.

Они смеют полоскать имя моей жены своими грязными языками.

Я делаю шаг вперед.

Нависаю над журналисткой, как скала.

Она инстинктивно отшатывается, улыбка сползает с ее лица. Она видит мой взгляд. Взгляд человека, который ломал людей на ринге.

— Послушайте меня внимательно, — говорю я тихо. Но мой голос слышен в каждом углу холла.

— Моя жена — это моя жена.

Я обвожу взглядом притихшую толпу репортеров.

— То, что происходит в моей семье, касается только меня. И никого больше.

Я делаю паузу, сверля журналистку тяжелым взглядом.

— Любой, кто сунет свой нос в нашу личную жизнь… любой, кто посмеет открыть рот в ее сторону или распустить сплетни… очень сильно об этом пожалеет. Я наклоняюсь к микрофону. — Поэтому, если кто-то не хочет остаться без аккредитации, советую закрыть эту тему.

Тишина. Абсолютная.

Я вижу страх в их глазах.

Они поняли.

— Еще вопросы по бизнесу есть? — выпрямляюсь я. — Нет? Тогда всем спасибо. Фуршет открыт.

Я разворачиваюсь и иду прочь от репортеров, чувствуя спиной их жадные взгляды.

Марго семенит следом, цокая каблуками.

Все мысли снова возвращаются к тому же самому вопросу, который мучал меня раньше: Где Лена?

Куда ты поехала? К матери? В область?

Нет. Вряд ли.

Ты не дура, чтобы тащить уставшего Сережу под вечер за сто километров.

К тому же ты знаешь — там я буду искать в первую очередь.

Значит, осталась в городе.

У кого? Подруги? Знакомые?

Я стискиваю зубы так, что сводит челюсть.

Ничего. Перекантуешься где-нибудь ночь. Остынешь. А завтра я тебя найду.

Не думай, что сможешь спрятаться.

Я из-под земли тебя достану.

Ты — моя.

Даже если сейчас ненавидишь меня каждой клеточкой своего тела. Ты все равно моя.

Вечер тянется бесконечно долго.

Я улыбаюсь, жму руки, провожаю последних важных гостей.

Наконец, зал пустеет. Официанты начинают убирать посуду. Охрана расслабляется.

Спектакль окончен.

Я разворачиваюсь, хватаю Марго за локоть — жестко, грубо — и тащу ее к лестнице. — Артур, ты мне больно делаешь… — пищит она.

— Заткнись, — бросаю я, не сбавляя шага. — Идем в кабинет.