Развод. Предатель, я ненавижу тебя!

Глава 14

— И что мне делать?! — мой голос едва не срывается на визг.

Я вскакиваю с кресла, опрокидывая сумочку. Руки трясутся так, что я не могу собрать рассыпавшуюся косметику.

Меня колотит.

— Жанна, они же заберут его! Я не хочу этого! Я не отдам им его!

Барская остается невозмутимой. Только ее глаза сужаются, становясь похожими на два бритвенных лезвия.

Она медленно нажимает кнопку на селекторе:

— Аня, двойной эспрессо. И воды. Быстро.

— Елена, сядьте, — Ее голос моментально приводит меня в себя. — Истерикой вы сыну не поможете. Более того, именно этого Громов прямо сейчас и добивается — чтобы вы бились в припадке.

Я падаю обратно в кресло, закрывая лицо руками. Воздух в легких заканчивается, каждый вдох дается с болью.

— Господи, как он мог? Я же нормальная! Он предал меня, а теперь делает из меня сумасшедшую!

— Вот именно это мы и будем доказывать, — Жанна подается вперед, ее хищные глаза впиваются в меня. — Ситуация критическая, врать не буду. С его деньгами и связями обеспечительные меры могут быть подписаны в любой момент. Но бюрократическая машина — зверь неповоротливый. И в этом наш козырь. До тех пор, пока приставы не вручили вам бумагу лично в руки — вы законный представитель. Вы мать. И вы имеете полное право находиться с ребенком где угодно.

— Поняла! Я заберу его! — я снова порываюсь встать. — Увезу куда-нибудь подальше! Сниму квартиру!

— Нет! — рявкает Жанна. — Думай головой! Громов перероет весь город, но тебя рано или поздно найдет.

Она открывает ящик стола и достает связку ключей с простым брелоком.

Бросает их на стеклянную поверхность стола. Звон металла кажется мне оглушительным, как выстрел.

— У меня есть квартира. «Тихая гавань» для таких случаев. Студия в спальном районе, оформлена на троюродную тетку моего бывшего мужа. Ни в каких базах она со мной не связана. Громов ее не найдет, даже если подключит ФСБ.

Она смотрит мне в упор.

— Есть кому доверить ребенка, пока мы будем решать более важные дела?

— Катя… — выдыхаю я. — Моя подруга. Она надежная.

— Отлично. Звони ей. Пусть берет отгул, больничный, увольняется — плевать. Будет сидеть с мальчиком. Пусть не высовываются, сидят как мыши под веником. Телефоны выключить. Из дома не выходить, к окнам не подходить. Еду заказывать курьером.

— А я? — спрашиваю я, чувствуя, как ледяной страх сменяется горячей решимостью. — Что делать мне?

— Вам? Проходить встречное освидетельствование.

Жанна сплетает пальцы в замок, ее маникюр хищно блестит.

— Завтра мы поедем на независимую экспертизу. Я договорюсь на этот счет. Нам нужно железобетонное заключение комиссии о том, что ты вменяема. Что вы адекватны и способны воспитывать ребенка. Это единственное, что перебьет купленные справки Громова в суде.

— И как я докажу обратное? Разве это так легко, учитывая то, что он про меня там понаписал?

— Вот тут нам и нужно то самое доказательство, Лена. Тот компромат с изменой.

Жанна смотрит на меня в упор, и я вижу в ее взгляде сталь.

— Поймите: психиатрия — вещь тонкая. Если женщина орет, бьет посуду и кидается на людей без причины — она истеричка и психопатка. Диагноз. Лишение прав.

Она делает паузу, давая словам осесть.

— А если женщина делает то же самое, увидев, как ее муж сношает секретаршу на рабочем столе, — это называется «Острая реакция на стресс» или «Физиологический аффект».

У меня перехватывает дыхание.

— То есть…

— То есть видео меняет все, — жестко припечатывает Жанна. — Это доказательство того, что Громов вас спровоцировал. Что он — газлайтер и абьюзер, который довел здоровую женщину до срыва. С этим видео любой вменяемый психиатр напишет, что твоя реакция — это нормальная реакция здорового человека.

Она откидывается в кресле.

— Чувствуете разницу?

Я сглатываю ком в горле.

Все дороги ведут к этому проклятому Неизвестному. К кафе «Орион».

Моя судьба и судьба Сережи зависит от прихоти какого-то шантажиста.

— У меня назначена встреча на завтра. В десять утра, — говорю я глухо. — Но я боюсь, Жанна. Честно. Этот голос в трубке… Он явно издевается надо мной. Вдруг это маньяк? Или… не знаю, какая-то подстава от его недоброжелателей или самого Артура?

Жанна вздыхает. В ее взгляде на секунду проскальзывает что-то человеческое. Сочувствие?

— Я понимаю, Елена. Риск огромный. Мы ходим по лезвию. Но давайте начистоту. Разве у нас есть выбор? Или вы рискуете ради этого видео, или Громов пакует вас в дурку, накачивает галоперидолом, а сына забирает себе. Вы этого хотите?

Стоит мне только это представить, как меня накрывает волна такой первобытной ненавистью, что страх сгорает дотла.

Я вспоминаю глаза Сережи. Его маленькие ручки. И понимаю, что за него я разорву любого на части.

— Никогда! — рычу я. — Я поеду навстречу и заберу эту чертову запись!

— Тогда решено.

Жанна снова становится деловой и собранной.

— Я могу вас подстраховать, припаркуюсь и буду ждать рядом.

— Он сказал — без хвоста…

— Я не дилетантка, Лена. Я буду ждать в машине за углом, контролировать периметр. Если что-то пойдет не так — у меня есть тревожная кнопка вызова частной охраны. Мы тоже должны быть настороже, чтобы вас не скрутили по дороге Громовские быки.

Она смотрит на часы.

— Сразу после встречи, с флешкой в руках, мы тогда поедем в клинику. Сделаем освидетельствование. И к вечеру у нас на руках будет броня, которую Артур не пробьет.

Я делаю глубокий вдох и хватаю ключи от «тихой гавани» со стола. Они холодные, тяжелые.

— Тогда я прямо сейчас поеду за Сережей. В школу.

— Беги, — кивает Жанна, уже набирая кому-то сообщение. — И молись, Лена. Молись, чтобы успеть забрать его до того, как туда нагрянет полиция.