Развод. Предатель, я ненавижу тебя!

Глава 15

Я не помню, как спустилась на лифте. Не помню, как вылетела из бизнес-центра.

Мир сузился до одной точки.

Школа.

Я влетаю в такси, хлопая дверью так, что водитель вздрагивает.

Водитель, видя мои безумные глаза, молча вдавливает педаль газа. Машина срывается с места.

Я вцепляюсь в спинку переднего сиденья, гипнотизируя дорогу.

Каждая пробка, каждый светофор — как нож в сердце.

«Они заберут его. Они сделают тебя психопаткой».

Если я опоздаю хоть на минуту, мне просто не отдадут сына.

— Приехали!

Я кидаю водителю купюру, не считая, и выпрыгиваю из машины.

— Ждите здесь! — кричу я на ходу. — Не берите заказ! Никуда не уезжайте! Я доплачу за ожидание и обратную дорогу!

Школьный двор пуст. Идут уроки.

Тишина обманчива.

Я бегу к крыльцу, каблуки стучат по асфальту, как пулеметная очередь.

Сердце колотится в горле, перекрывая дыхание.

Врываюсь в холл.

Охранник на турникете, пожилой дядя Вася, лениво поднимает голову от кроссворда.

— Елена Викторовна? Уроки же, нельзя…

— Мне срочно! — я прикладываю пропуск.

Загорается зеленый. Слава богу. Еще не заблокировали.

Лестница. Второй этаж. Третий.

Легкие горят огнем, перед глазами все мельтешит.

Кабинет 305.

Я рву ручку двери на себя.

Дверь распахивается с грохотом, ударяясь о стену.

Тридцать пар детских глаз испуганно устремляются на меня.

Сережа сидит за второй партой у окна. Увидев меня, он роняет ручку.

— Мама?

— Елена Викторовна! — Марья Ивановна, классная руководительница, резко встает из-за стола.

Она полная, грузная женщина, но сейчас она движется на удивление быстро. Она перегораживает мне проход.

Лицо у нее красное, испуганное. Бегающий взгляд.

Она знает.

Ей уже звонили.

— Что вы себе позволяете?! — ее голос дрожит, но она пытается держать оборону. — Выйдите в коридор!

Я не слушаю.

— Сережа, собирай вещи! — кричу я поверх ее плеча. — Быстро! Мы уходим!

— Сидеть! — рявкает учительница на детей, которые начали перешептываться. — Громов, сиди на месте! Елена Викторовна, покиньте класс!

Я делаю шаг вперед, надвигаясь на нее.

— Я забираю моего сына!

— Я сейчас вызову охрану! — она хватается за телефон. — Вы срываете урок!

Я выхватываю у нее телефон и с грохотом швыряю его в угол.

— Только попробуй! — рычу я.

Мой голос звучит так низко и страшно, что я сама себя не узнаю. Это не голос интеллигентного врача. Это рык волчицы, у которой крадут ее ребенка.

— С дороги!

Она отшатывается, вжимаясь в доску. В ее глазах — животный страх.

Она видит, что я на грани.

Что я готова вцепиться ей в глотку.

Я иду между рядами, сметая все на своем пути. Я сейчас не женщина, я танк.

Подлетаю к парте сына.

— Сережа, вставай. Быстро.

— Мам, но я не дописал… — он смотрит на меня растерянно. — Что случилось?

— Мы уходим. Немедленно!

Я сгребаю его тетради, учебники, пенал — все комом в рюкзак. Хватаю его за руку.

— Бежим.

Мы вылетаем из класса.

Позади слышится истеричный голос учительницы:

— Охрана! Охрана, задержите их! Третий этаж!

Мы бежим по коридору.

Сережа еле поспевает за мной, спотыкается.

— Мам, мне больно! Куда мы?

— Тише, сынок. Представь, что мы играем в шпионов. Нам нужно скрыться, чтобы нас не нашли. Помнишь, мы так играли дома?

Мы скатываемся по лестнице. Второй этаж. Первый.

Вот он, холл.

До выхода — пятнадцать метров. Стеклянные двери, за которыми свобода.

И тут я замираю на последней ступеньке.

Через прозрачное стекло входной группы я вижу их.

У школьных ворот, перекрывая выезд, стоит полицейский «УАЗ» с включенными проблесковыми маячками.

А прямо по ступеням крыльца поднимаются трое.

Двое полицейских в форме.

И он.

Начальник службы безопасности Громова.

Огромный, в черном плаще, с каменным лицом.

Он идет уверенно, по-хозяйски. Он знает, что мышеловка захлопнулась.

У меня подкашиваются ноги.

Они пока снаружи.

Еще секунда — и они войдут.

Если мы сейчас побежим к дверям — мы столкнемся с ними лоб в лоб.

Охрана на вахте тут же заблокирует турникеты кнопкой.

Это конец.

— Мам, там полиция… — испуганно шепчет Сережа, прижимаясь ко мне.

Паника ледяной иглой пронзает мозг.

Думай, Лена! Думай!

Ты была в родительском комитете три года! Ты знаешь эту школу как свои пять пальцев! Ты организовывала здесь праздники, ты таскала коробки с подарками!

Столовая.

Запасной выход для разгрузки продуктов!

Я резко разворачиваюсь, чуть не сбивая сына с ног.

— Назад!

— Куда?!

— В столовую, солнышко!

Мы бежим мимо раздевалок, мимо стендов с расписанием.

Я слышу, как за спиной открывается главная дверь. Слышу тяжелые шаги и мужской голос, усиленный эхом холла:

— Охрана! Блокировать выходы! Громова Елена здесь?

Нас ищут.

Счет пошел на секунды.

Мы влетаем в школьную столовую.

Запах котлет и тушеной капусты бьет в нос.

Поварихи в белых халатах замирают с половниками в руках, уставившись на сумасшедшую мать, которая тащит ребенка через обеденный зал.

— Женщина, сюда нельзя! — кричит одна.

— Простите! — выдыхаю я.

Я прорываюсь на кухню.

Вот она. Железная дверь с надписью «Служебный вход».

Я наваливаюсь на ручку.

Заперто?!

Господи, нет! Только не это!

Я дергаю со всей силы. Металл лязгает.

— Ну же!!! Открывайся давай!

Щелчок.

Дверь распахивается, впуская холодный осенний ветер и шум улицы.

— Бегом!

Мы вываливаемся на задний хозяйственный двор.

Здесь грязно, стоят мусорные баки, пахнет отходами.

Но для меня это запах свободы.