Развод. Предатель, я ненавижу тебя!

Глава 18

Я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

Какой же он актер! Какой же он циничный, расчетливый ублюдок!

Экран гаснет — Катя выдергивает вилку из розетки.

Но слова уже прозвучали.

Вознаграждение.

Он объявил на меня охоту.

Он превратил меня в дичь, за которую назначена награда.

— Мне конец, — шепчу я, сползая по стене на пол. — Он обложил меня со всех сторон. Я даже из дома выйти не смогу.

— Сможешь, — Катя хватает меня за плечи и встряхивает. — Сможешь! Мы что-нибудь придумаем! Найдем парик, в конце концов!

Я смотрю на нее.

Меня колотит от ужаса. Но где-то на дне, под слоем страха, разгорается уголек ненависти.

Может он и может купить лояльность людей, но он точно не может купить мою покорность.

— Ты права, — выдыхаю я. — Я не просто смогу. Я поеду и уничтожу его. Чего бы мне это ни стоило!

***

Утро наступает слишком быстро. Серое, холодное, безжалостное.

Я смотрю на себя в треснутое зеркало в прихожей чужой убитой квартиры и не узнаю ту женщину, что смотрит на меня в ответ.

Жанна приехала полчаса назад. Собранная, жесткая, с безликим черным пакетом в руках.

— Твой муж поднял на уши весь город, — бросила она с порога. — Это уже не шутки. Твоя одежда сейчас — как красная тряпка. Переодевайся. Я заехала в секонд-хенд на окраине.

Я заглядываю в пакет и достаю оттуда вещи.

Застиранная, мешковатая куртка грязно-болотного цвета, от которой разит затхлостью. Растянутая, нелепая вязаная шапка с катышками и огромные, на пол-лица, темные очки в роговой оправе.

— Жанна… это что? — я с ужасом смотрю на этот бомжеватый набор.

— Твой пропуск на свободу, — отрезает адвокат.

Я подхожу к треснутому зеркалу в прихожей, натягивая на себя эти тряпки. Прячу волосы под уродливую шапку, надеваю очки.

Я выгляжу как самая настоящая городская сумасшедшая.

Какая ирония! Это ведь так идеально рифмуется с тем диагнозом, который шьет мне Артур!

Он хотел сделать из меня больную психопатку?

Поздравляю, любимый. У тебя получилось. По крайней мере, внешне я теперь полностью соответствую твоим справкам.

— Мама… — тихий, дрожащий голосок раздается за спиной.

Я оборачиваюсь. Сережа стоит в дверях кухни. В его огромных глазах стоят слезы. Он не узнает меня в этих лохмотьях, и от этого ему еще страшнее.

У меня разрывается сердце.

Я падаю перед ним на колени, обнимая, прижимая к себе его теплое, хрупкое тельце.

— Я не надолго, мой хороший. Буквально на часик, — шепчу я, едва сдерживая рыдания. — Мне нужно забрать одну очень важную вещь. И мы снова будем вместе.

— Я не хочу здесь оставаться один, мам… — он цепляется за мою шею своими маленькими ручками.

— Все в порядке, ты не будешь один. Тетя Катя рядом. Она тебя в обиду не даст, — я целую его в мокрые щеки. — Я скоро вернусь. Обещаю.

Я отрываю его от себя через силу. Катя перехватывает хнычущего Сережу, кивая мне: «Иди. Я головой за него отвечаю».

Я выхожу в подъезд, но внутри все сжимается в тугой, ледяной узел. Плохое предчувствие сдавливает горло, мешая дышать.

Как будто я делаю шаг в пропасть.

Мы спускаемся вниз. Жанна подводит меня к безликому, поцарапанному «Поло» из каршеринга.

— Я взяла машину на левый аккаунт. Хоть какая-то защита, — объясняет Жанна, садясь за руль.

Мы едем по утренней Москве. Город просыпается, а для меня он превратился во вражескую территорию. Кажется, что каждая камера на столбе нацелена прямо мне в лоб.

Жанна тормозит в узком, забитом машинами переулке, не доезжая до набережной, где находится кафе.

Она поворачивается ко мне. Взгляд — чистая сталь.

— Телефон оставляешь в бардачке.

Я вздрагиваю.

Трясущимися руками я достаю свой выключенный телефон и бросаю его в бардачок.

— Я стою здесь, Лена, — чеканит Жанна инструкции, вбивая их мне в подкорку. — Ты идешь в кафе. Садишься. Берешь флешку и сразу бегом ко мне. Не разговариваешь, не выясняешь отношения. Взяла и ушла. Если что-то идет не так, если видишь малейшую угрозу — уходишь через черный ход, через кухню, через окно туалета — плевать. Главное — не дай себя задержать. Я жду здесь с заведенным мотором. Поняла?

— Поняла, — выдыхаю я.

— Давай. Удачи.

Я выхожу из машины. Дверь захлопывается, отрезая меня от единственного союзника.

Я остаюсь абсолютно одна.

Один на один с огромным, враждебным городом.

Меня трясет. Крупной, неконтролируемой дрожью. Я втягиваю голову в плечи, надвигая шапку на самые брови.

Иду к набережной. Каждый прохожий кажется мне охотником за головами.

Вот мужчина в деловом костюме посмотрел на меня — он узнал? Вот студентка с телефоном — она звонит охране Артура?

Я заставляю себя дышать. Вдох. Выдох.

Над дверями светится стильная вывеска — «Орион».

Я толкаю стеклянную дверь.

Внутри тепло, пахнет дорогой арабикой и свежей выпечкой. Приглушенный свет, мягкие диваны. Люди в деловых костюмах завтракают перед работой.

Я в своей уродливой куртке и черных очках выгляжу здесь как грязное пятно на белом шелке.

Прохожу в самый дальний угол, сажусь за столик спиной к стене, чтобы видеть вход.

Ко мне тут же подходит официант — молодой парень, студент на подработке.

— Доброе утро, — он профессионально улыбается, но его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на очках, на шапке. Улыбка на секунду сползает, сменяясь напряженным любопытством. — Что будете заказывать?

— Эспрессо. Самый обычный, — хрипло говорю я.

— Одну минуту.

Парень уходит за барную стойку.

А у меня по спине начинает стекать холодный пот.

Я вижу, как он встает у кофемашины, но кофе не делает. Он достает из кармана передника свой телефон.

Что-то смахивает, листает. Потом медленно, словно невзначай, поднимает голову и смотрит прямо на меня. Снова в телефон.