Развод. Предатель, я ненавижу тебя!

Глава 29

Виктор

Тишина президентского пентхауса отеля «Метрополь» всегда казалась мне идеальной.

Но сейчас эта тишина давит.

Я стою у панорамного окна, глядя на россыпь ночных огней столицы, и медленно кручу в руке бокал с коллекционным французским коньяком. Янтарная жидкость ловит тусклые блики света.

На массивном столе из красного дерева лежит раскрытая папка. Контракт. И несколько размашистых, твердых подписей на последних страницах.

В воздухе пентхауса, пропитанном запахом дорогих кубинских сигар и моего парфюма, все еще висит этот едва уловимый, инородный шлейф. Запах дешевого шампуня, который она принесла с собой в своей нелепой, застиранной куртке.

Но под этим ароматом нищеты скрывалось нечто совершенно иное. Запах настоящей женской силы.

Я закрываю глаза, и передо мной снова встает её образ.

Елена Громова.

Она стояла посреди моего роскошного номера в этих нелепых обносках, с тенями под глазами, бледная, загнанная в угол.

Любая другая на её месте дрожала бы, заискивала, умоляла или пыталась торговаться.

Но не она…

Она смотрела на меня так, будто это не она пришла просить о спасении. Будто это я был её пленником.

В её потемневших глазах не было ни капли страха передо мной. Только железобетонная, слепящая ярость матери, защищающей своего сына.

Я хищник. Я всю жизнь имею дело с жестокими противниками, выискиваю их слабости, но в тот момент меня будто парализовало… потому что ее я прочитать не смог.

Мои пальцы сильнее сжимают хрусталь бокала.

Она вообще не была похожа ни на кого из тех, с кем я имел дело раньше.

Я невольно вспоминаю Марго.

Марго, которая стонала подо мной в моем кабинете, выгибаясь на кожаном диване ради новой лимитированной сумки из Милана или повышения. Марго, которая продала меня за теплое место и переметнулась к Громову.

А эта женщина… Лена.

Она только что, не дрогнув, одним легким росчерком пера отдала мне половину империи своего мужа, стоящую десятки миллионов долларов. Она отписала мне здания, землю, бренд, всю свою будущую жизнь в роскоши. И даже глазом не моргнула.

Все ради сына.

В тот момент, когда она бросила ручку и посмотрела на меня с ледяным вызовом, между нами словно проскочил высоковольтный разряд.

Искра, от которой у меня на секунду перехватило дыхание.

Она зацепила меня.

Врезалась под кожу.

Я подхожу к столу, провожу кончиками пальцев по её подписи.

— Громов… какой же ты клинический, непроходимый идиот, — произношу я вслух, и мой голос эхом отражается от стен пентхауса. — Променял настоящую волчицу на дешевую, дворовую дворняжку.

И теперь эта волчица перегрызет тебе горло.

Я усмехаюсь, но вдруг ловлю себя на странном, чужеродном для меня чувстве.

Смотря на её подпись, я ощущаю тяжелую, темную волну собственничества. Мне впервые за очень долгие годы захотелось защитить эту женщину. Спрятать её за своей спиной.

Не просто как инструмент мести, а как свою новую, самую ценную инвестицию.

Я ставлю стакан на стол и чувствую слабую привычную боль в левом предплечье.

Память безжалостно отбрасывает меня на много лет назад.

На ринг.

Запах пота, канифоли и крови.

Тот самый титульный бой.

Я вышел на него с микротравмой — надорванным сухожилием. Об этом знали только мои врачи. Они отговаривали меня выходить, но я не мог… я обязан был биться. Это была вершина моей карьеры.

Но кто-то из своих слил информацию Громову. Этот ублюдок кого-то наверняка подкупил. А потому, на ринге бил только туда.

Целенаправленно, методично выцеливая мою больную руку, пока сухожилие не лопнуло окончательно, перечеркнув мою карьеру.

Гром всегда любил побеждать чужой кровью.

Но я не исчез, как это бывает со многими списанными со счетов спортсменами.

Я просто сменил перчатки на деловой костюм и начал с нуля, развивая свою сеть тренировочных комплексов.

Я вкладывал в это душу. И именно тогда я нанял Марго.

Молодая, амбициозная, жадная до красивой жизни. Я сам ввел ее в курс дела. Она работала на меня, она знала все мои пароли, опционы, всю мою тайную стратегию поглощения мелких клубов на годы вперед.

А потом она переметнулась. Громов чем-то сманил ее и она моментально принесла ему мои планы на блюдечке.

Артур скупил все клубы, на которые я положил глаз. Он перебил мои цены, предложил свои условия и выдернул их у меня из-под носа, используя мою же информацию.

Гром во второй раз украл мой триумф чужими руками, построив свою медийную империю на моих костях.

Поэтому, когда на меня вышли люди Руслана Багирова… я не колебался.

Я помню Багирова еще с тех времен, когда сам бился на его рингах.

И хоть его мертвые глаза даже в меня вселяли опасение, когда он предложил мне флешку с записью измены Громова, я даже не колебался.

Я сразу же согласился на его сделку.

Ударить Артура в самое сердце? Уничтожить его имидж идеального семьянина, лишить его сына и забрать бизнес через его же собственную жену? Это то, о чем я мог только мечтать.

Это была идеальная месть.

Но чем дольше я смотрю на эти огни внизу, чем дольше вспоминаю Елену, тем меньше чувствую сладости победы.

Мой холодный, аналитический мозг, привыкший просчитывать риски на годы вперед, вдруг спотыкается.

Что-то царапает изнутри.

Какая-то мелкая, незаметная на первый взгляд шероховатость в идеальной сделке с Багировым начинает зудеть, как заноза под ногтем.

Я снова беру стакан, делаю глоток, заставляя себя выстроить факты в сухую логическую цепочку.

Марго ушла от меня к Артуру. Видя мои успехи, он переманил ее к себе, предложив более выгодные условия. Тут все логично.

Но дальше начинается самое странное. Каким образом Багиров получает скрытую видеозапись прямо из его личного кабинета в клубе? У этого засранка хорошая служба безопасности. А, значит, камеру поставил кто-то внутри. Кто-то, кому Громов доверял настолько, чтобы пустить в свой кабинет и снять штаны.