Развод. Предатель, я ненавижу тебя!

Глава 36

— Я вам всё рассказала! — Марго впадает в настоящую истерику. Она вцепляется трясущимися руками в кожаный рукав куртки Жанны, сжимая его так, что белеют костяшки. — Теперь увозите меня отсюда! Вы обещали защиту!

Она смотрит на нас безумными, полными первобытного ужаса глазами.

— Успокойся. Собирай вещи, — Жанна резким движением стряхивает с себя ее руки. Адвокат действует четко и хладнокровно. Она достает из кармана смартфон. — Сейчас я вызову своих людей и свяжусь с нужным следователем. Мы вывезем тебя по зеленому коридору.

Я сглатываю вставший поперек горла ком, пытаясь переварить масштаб того ада, в который мы вляпались.

Мой пульс стучит в висках.

Главное — мы получили признание. Теперь у нас есть козырь.

Но внезапно Жанна замолкает.

Я вижу, как ее уверенное лицо стремительно бледнеет. Она несколько раз тычет пальцем в экран, хмурится и поднимает телефон повыше.

— Нет сети, — сухо констатирует она.

Жанна тут выхватывает из внутреннего кармана второй, простой кнопочный аппарат.

Секунда. Другая.

— То же самое.

Внутри меня всё обрывается.

Мы на окраине, но это город. Здесь не бывает «мертвых зон». Даже мой, далекий от криминальных разборок мозг, мгновенно понимает в чем дело.

Это не сбой на вышке сотовой связи.

Это портативная «глушилка».

И в эту секунду, словно подтверждая мою догадку, со двора доносится резкий визг шин. Не сговариваясь, мы втроем выглядываем в окно, покрытое каплями дождя, и видим как у подъезда останавливаются два неприметных темных внедорожника.

Это точно не полиция и не люди Артема.

Судя по тому, какие крепкие молчаливые и угрюмые люди выходят из них, судя по тому как они рассредотачиваются у подъезда, я понимаю, что это люди Багирова.

И они пришли зачистить концы.

Марго отшатывается от окна. Она сползает по стене, обхватывая голову трясущимися руками, и начинает истерично шептать:

— Он нашел меня. Господи… он нашел меня…

Я смотрю на нее, и всё мое презрение вдруг отступает на второй план.

Впервые я вижу в ней не ненавистную соперницу, не любовницу мужа, а просто до смерти напуганную женщину, загнанную в угол.

Жалости у меня к ней никакой нет, но глядя на нее я понимаю, что сама нахожусь в условиях не лучше. По большому счету, Багирову плевать на нас обеих. И раз уж я оказалась рядом с Марго, он может разобраться заодно и со мной.

Жанна действует молниеносно.

Она бьет по выключателю, и квартира мгновенно погружается в кромешный мрак.

Мы вжимаемся в стены коридора. Жанна тихо, стараясь не издать ни звука, накидывает на развороченную дверь старую цепочку и как может защелкивает ее на второй замок.

Но против головорезов Багирова это, конечно, не поможет.

Снаружи на лестничной клетке раздаются тяжелые шаги.

В дверь сначала звонят. Короткий, пронзительный звонок бьет по натянутым нервам. Мы не дышим.

Затем начинают стучать — требовательно, жестко.

А потом, поняв, что открывать никто не собирается, они переходят к делу. Снаружи раздается металлический скрежет.

— В окно! Живо! — шипит Жанна, хватая меня за плечо и с силой толкая к лоджии. — Оставаться здесь — смерть!

Мы бросаемся к старому деревянному окну. Пальцы соскальзывают со шпингалета, я ломаю ноготь до крови, но не чувствую боли. Рванув раму на себя, я впускаю в комнату рев ветра и ледяные струи дождя.

Снаружи ржавая пожарная лестница, спускающаяся во двор.

Я перекидываю ногу через подоконник.

Дождь мгновенно промачивает куртку, ледяная вода заливает глаза. Металл ступеней скользкий, покрытый грязью и ржавчиной. Я хватаюсь за поручни так, что сводит мышцы.

Следом за мной вылезает трясущаяся Марго, последней — Жанна.

Мы едва успеваем опуститься на один пролет ниже, как наверху раздается оглушительный треск.

Дверь в квартиру не выдерживает и с грохотом вылетает внутрь. Квартира мгновенно озаряется слепящими лучами фонарей. Внутрь врываются тени.

Я вжимаюсь в мокрую кирпичную стену, боясь даже вздохнуть. Дождь хлещет по лицу.

— Чисто! — доносится грубый мужской голос.

Луч мощного фонаря скользит по разгромленной комнате и внезапно бьет прямо в открытую настежь раму окна.

— Окно! Они уходят по пожарке! — рычит другой голос, — Поймать всех! Во что бы то ни стало!

Мы срываемся вниз.

Спрыгнув на мокрый асфальт двор, мы бросаемся к арке, ведущей на спасительную улицу. Но путь к отступлению внезапно отрезают.

Из непроглядной темноты подворотни бесшумно выходят еще пара крепких мужских фигур. Они ждали нас внизу, перекрывая периметр.

Марго за моей спиной срывается на оглушительный, пронзительный визг.

Мои ноги прирастают к мокрому асфальту.

Внутри всё обрывается, ухая в бездонную черную пропасть.

Это конец.

В голове пульсирует только одно имя: Сережа… мой мальчик, прости…

Но внезапно этот тягучий кошмар разлетается на части.

Двор озаряется слепящим светом ксеноновых фар. Оглушительный рев мощных двигателей бьет по перепонкам. В узкую арку, прямо на боевиков, влетают один за другим два огромных черных бронированных внедорожника.

Ближайший к ним багировский головорез не успевает отскочить. Тяжелый бампер с глухим стуком сбивает его на ходу, отбрасывая в грязь.

Машины тормозят с жутким визгом покрышек, перекрывая выезд.

Двери джипов распахиваются синхронно. Наружу высыпает новая порция вооруженных людей в черном.

И тут из пассажирской двери головного внедорожника, совершенно не обращая внимания на дождь, грязь и хаос вокруг, выходит мужчина.

Виктор Волков.

Я задыхаюсь от шока.

Откуда он здесь?!

Волков идет к нам сквозь пелену дождя. Полы его дорогого пиджака развеваются на ветру и его взгляд прикован только ко мне.

От этого взгляда по моей коже бегут мурашки. В нем нет ни грамма сочувствия, но в нем есть хищный, жадный интерес. Волков смотрит на меня как на женщину, которая его чем-то зацепила.