Развод. Предательство не лечится!

Глава 1

Мария

– Да у меня колом стоит, только о ней подумаю!

Голос моего мужа отчетливо доносится из-за двери кабинета завотделением.

Что ж, приятненько, конечно, но мне не нравится, что он обсуждает нашу личную жизнь с посторонними.

– Ну, не знаю, Андрюх… – басит Костя: заведующий и, по совместительству, лучший друг Андрея.

–…трахать Машкиных ординаторш…

Застываю, обхватив рукоять двери. Будто небо на меня обрушивается, оглушив на мгновение.

–…это как-то совсем за гранью, – усмехается Костя. – Даже для тебя.

– Никаких не ординаторш, а только одну… – смеется в ответ Андрей, и в этот момент я распахиваю дверь.

– Маша?

Андрей аж подскакивает в кресле.

– Маша-Маша, – киваю. – Может объяснишь, что здесь происходит?

Сердце разгоняет по крови адреналин. Кожу холодит и покалывает от ярости.

– Я… я…

Улыбка медленно сползает с его лица, а глазенки бегают туда-сюда.

– Маш, – пытается вмешаться Костя.

– Не лезь, – бросаю не оборачиваясь.

Сейчас мне плевать на субординацию.

Сейчас мне плевать на все – я просто смотрю и пытаюсь поймать бегающий взгляд человека, которого любила больше всего на свете.

– Маш, – продолжает гудеть из-за спины Костя, – это анекдот был… чего ты…

На побледневшем лбу Андрея блестит пот.

– Маш, ты чего? – поднимается с кресла, сжимает и разжимает кулаки. – Сказал же тебе Костя – анекдот…

Медленно оправляется от шока.

А я просто вскипаю:

– Изменяешь, так еще и за полную дуру держишь?

Стремительно шагаю вперед и отвешиваю ему звонкую пощечину.

Аж пальцы обжигает и сводит от боли.

Алый отпечаток моей ладони мгновенно проступает на бледной щеке.

Андрей пучит на меня глаза, но ни слова не произносит.

Резко оборачиваюсь, взметнув хвостом.

– А ты прикрываешь его?

Костя молча поднимает ладони кверху и трусливо вжимается в кресло:

– В ваши дела не лезу. Вы – взрослые люди, сами разбирайтесь. Только не у меня в кабинете, пожалуйста…

– А мы уже разобрались, – усмехаюсь я и поворачиваюсь к Андрею.

Он все стоит, прижимая ладонь к щеке, и смотрит на меня круглыми глазами.

– Чтоб сегодня же вещи собрал.

Твердо отбиваю каблуками шаги и выхожу из кабинета, оставив дверь открытой.

Иду по коридору, кивками отвечаю на приветствия.

Стараюсь сдержать дрожь и не показывать видом, как мне больно.

Заскакиваю в туалет, опираюсь на раковину.

Хочется завыть от тупой саднящей боли.

Набираю полные пригоршни ледяной воды и плещу в лицо.

Раз, и еще раз, пока не становится чуть легче.

Дверь в туалет распахивается:

– Здравствуйте, Мария Сергеевна…

– Здравствуйте, девочки, – отвечаю машинально и продолжаю смотреть в зеркало.

Две подруги – врачи-ординаторы моего отделения входят в туалет. Они о чем-то весело щебетали, но увидев меня мгновенно смолкли.

– Мария Сергеевна, все в порядке?

Киваю заторможено:

– Да, Лен, все хорошо…

В висках колотится пульс. Внутри – полный раздрай. Организм в шоке и не знает, как реагировать.

Надо просто пережить это время. Как-то пережить…

– Вас из травмы спрашивали, – продолжает Лена, оглядывая меня в зеркало. – Просили на консультацию прийти…

– Спасибо, Леночка, – киваю.

Эти слова как нельзя вовремя.

Я должна пойти туда, где нужна. Должна помочь людям.

Зарыться, закопаться в работу и выбросить из головы Андрея и его… медленно перевожу взгляд на отражение Лены и успеваю уловить ее взгляд: любопытствующий и… с тенью превосходства?

Она чуть приподнимает брови и невольно отшатывается.

Или у меня уже паранойя?

Резко отталкиваюсь от раковины, выдергиваю несколько бумажных полотенец и промакиваю лицо.

Спешу в травматологию.

Если меня приглашают на консультацию в отделение травматологии, значит какому-то маленькому человечку требуется срочная и квалифицированная помощь.

Медлить с этим нельзя. Со всем остальным я справлюсь, но позже.

Спускаюсь вниз, прохожу по заполненному коридору.

Возле самой двери внимание приковывает к себе огромный мужчина с малышом на руках.

Стандартный коридор кажется слишком маленьким для этого великана. Он возвышается как медведь и при этом с нежностью держит малютку в голубеньком комбинезончике.

Сердце ёкает, и я почему-то уверена, что вопрос связан именно с ними.

Мужчина поднимает на меня серо-стальные глаза: твердый уверенный взгляд обжигает.

Черты лица правильные, но по-мужски грубоватые: прямой нос, высокий лоб и полные плотно сжатые губы.

– Мария Сергеевна, – травматолог поднимается навстречу, – ребенок, десять месяцев, на нейросонографии большое образование…

Хмурюсь.

– Пригласите пациента, – говорю и изучаю результаты УЗИ и заключение невролога.

Чуть пригнувшись, чтобы не снести дверной косяк, в кабинет входит «медведь» с ребенком на руках.

– Рассказывайте.

Быстро осматриваю ребенка.

– Ребенок упал с кровати, – мужчина отвечает быстро и четко.

Голос низкий приятный, с легкой хрипотцой.

– Дальше, – командую.

Разводит руками.

– Когда увидели, то…

– То есть вы не сразу увидели, что десятимесячный ребенок упал с кровати? – вскидываю голову.

Мужчина хмурится.

– Да, – отвечает просто и честно.

Не отводит взгляд виновато, не юлит.

Хочется материться, но нельзя. Как можно оставить малыша без присмотра на кровати, да еще не сразу заметить, что он упал?

Ребенок жалобно хныкает.

– Потерпи, зайка, – шепчу. – Скоро все закончится.

Дышу на ледяные пальцы, чтоб согреть и осторожно ощупываю напряженный родничок.

– Ленту, – протягиваю ладонь, и медсестра вкладывает сантиметровую ленту.

Окружность головы слишком большая. Все это мне нравится меньше и меньше.