Развод. Прежними мы не станем

ГЛАВА 2

Открываю глаза в предрассветной мути и понимаю, что не помню, как оказалась в кровати.

В голове сумбур, обрывки воспоминаний.

Шарю рукой рядом с собой.

Постель холодная, пустая.

Егор не приехал из командировки?

Нет. Он туда не ездил.

Он изменил мне с дочерью моей лучшей подруги. Обругал меня и ушел. А потом я опозорилась на катке.

Все правда. Правда.

Нет у меня теперь ни Егора, ни Тамары, которой в случае чего можно на него пожаловаться. Спросить совета. И просто посмотреть на нее и подумать, что любая проблема ерунда, покуда мы живы. Надо бороться и продолжать свой путь…

За что бороться?

Куда продолжать?

С трудом сажусь в кровати.

Своей, слава Всевышнему.

Во рту сухо, глаза еле разлепила, можно представить, какова красота.

Нашариваю кнопку выключателя.

Светодиоды уютно и плавно загораются, чтобы не слепить. Образуют рамочку над кроватью.

Удобная система освещения. Продуманная. Мы с Егором вместе ее обсуждали и утверждали.

Мы тогда все делали вместе.

Когда это прекратилось?

Год назад? Два с половиной? Еще до моего климакса или с его началом?

Спускаю ноги с кровати, кожу холодит неприятная стеклянная выпуклость.

Морщусь, глядя, как перекатывается на полу потревоженная бутылка. Пустая, из-под дорогого вермута. А рядом с ней лужица.

Ага, вот откуда вонь.

И головная боль оттуда же. И сушняк.

Но это не самое страшное.

Смутно вспоминаю, как ворвалась вчера в кабинет мужа и направилась прямиком к его коллекции элитного пойла. Оттуда и бутылку прихватила.

А вот все остальное…

Если память не изменяет, меня ждет знатная уборка.

Ругаю себя на все лады и поднимаюсь, пошатываясь.

Молодец, ничего не скажешь. После спазма, опалившего живот изнутри, я еще и напилась.

Как там Егор меня назвал?

Истеричка?

Ах, да, не стоит ждать женской мудрости там, где ее не было.

Вот же козел.

Интересно, а мужская мудрость бывает, или они и так красавчики, в любом случае?

Подхожу к зеркалу, включаю подсветку.

Отвратительное зрелище.

Меня будто пчелы покусали. Срочно надо искать охлаждающую маску. Разумеется, в хозяйстве и такие есть.

У меня вообще все есть, кроме крепкой семьи и верного мужа.

– Дура ты, Ася, – сообщаю своему отражению, – еще и страшненькая.

Беру волю в кулак, иду в кабинет Егора.

Резко распахиваю дверь.

Точно, я тут бушевала. Нет, я не колотила бутылки, каждая из которых стоит никак не дешевле пяти тысяч.

Брала за горлышко, как биту и разносила кабинет Егора.

К счастью, качественное стекло оказалось крепким. И разбилось всего несколько моих бит. И то, подозреваю, я их швыряла как снаряды.

Одну в книжный шкаф, другую в сейф, третьей целилась в картину на стене, но промахнулась и пробила панель.

А вот над плазмой я хорошо поработала. Шикарный телевизор, который Егорушка очень любит, валяется на полу в пластиковом крошеве. Я его как-то с кронштейна содрала.

Подозреваю, что просто сбила.

И как мне теперь со всем этим быть?

Я мало что помню, в таком неадекватном состоянии находилась. Могла ли еще что натворить?

Меня пробивает холодный пот, кидаюсь искать свой смартфон.

Правило номер один – теряешь адекватность, прячь от себя телефон.

Но откуда мне было к этому правилу привыкнуть или частично внедрить, если я всегда очень слежу за своей адекватностью?

Выбегаю из варварски разрушенного кабинета мужа, несусь в спальню.

Переворачиваю подушки, заглядываю под кровать и приподнимаю тяжеленный матрас.

Сердце колотится в панике.

Телефона нигде нет.

В нашей квартире пять комнат, два санузла и кухня. Куда не столько пьяная, сколько разъяренная женщина могла сунуть свой мобильный?

Очень надеюсь, что и его разбила прежде, чем успела начать звонить бывшему. Или детям.

Или Тамаре.

Этот позор, в который я накануне погрузилась, должен остаться только моим.

Телефон нахожу в туалете. Он валяется под стульчаком.

Тут же перед глазами – размытая картинка.

Я на полу, привалившись спиной к холодной стене, смотрю на наше совместное фото с Егором, открытое на смартфоне. Селфи.

Муж обнимает меня, целует в щеку, при этом весело косится на камеру телефона. Он это и снимает.

Мы с ним стоим на вершине горы. На обалденном фоне.

Бужу телефон. Точно, этот снимок до сих пор открыт. Значит, я ревела, глядя на него, а потом пошла крушить кабинет мужа.

И телефон забыла, а потом искала его в другом санузле. Теперь припоминаю.

Надо бы проверить сообщения и звонки. Но кажется, помню, что не было ничего. Как раз хотела сказать мерзавцу все, что думаю о нем, а смартфона под рукой не нашлось.

Фу, как стыдно. Мерзко. Как можно было настолько потерять человеческий облик?

Бегло просматриваю историю звонков и сообщений.

В непрочитанных – послания от моей дочери Полины.

Пять штук. И четыре неотвеченных звонка.

“Мамуль, привет! С юбилеем знакомства! Ваша любовь - моя мечта! (Три строчки эмодзи с сердечками и поцелуями).

Я отпросилась в деканате пораньше. Не буду ждать Тиша с Агой, приеду сама”.

“Муль, как дела? Почему не читаешь? Все в порядке? Я позвоню.”

“Мулик, я волнуюсь, что у вас? Ты не берешь трубу! Звонила папе, он сказал что не дома, а ты приболела”.

“Мам, серьезно, что происходит? У тебя труба на беззвучном?”

И последнее:

“Мамочка, у меня дурное предчувствие. И на звонки ты не отвечаешь. Поменяла билеты, буду у вас утренним рейсом, в 7:15”.

Оторопело смотрю на часы в телефоне.