Развод. Призрак из прошлого.

Глава 23

Влада

«Признать виновной и назначить наказание в виде десяти лет лишения свободы в колонии строгого режима».

Эти слова ещё долго эхом раздавались у меня в голове, разрывая всю меня на части. Они преследовали меня в СИЗО, звучали в грохоте колёс автозака, когда меня увозили в колонию. Эти проклятые слова звучали у меня в голове, отдаваясь болью в сердце, словно кто-то методично вбивал гвозди в мою душу.

Десять лет! Десять лет моей жизни, которые украли у меня так же беспощадно, как воры крадут кошельки. Десять лет, которые я проведу за решёткой, вдали от всего, что когда-то составляло мою жизнь. А самое страшное, это десять лет без моего ребёнка, который появится на свет в этих стенах.

А ещё у меня наверняка всю жизнь будет стоять перед глазами лицо мужа. Победоносное, довольное, излучающее такую уверенность в своей победе надо мной, что хотелось кричать от бессилия. Он сидел в зале суда, словно на премьере спектакля, который сам же и поставил. Тот, кто должен был защищать меня и моего ребёнка, кто клялся любить в горе и в радости, безжалостно предал, отдав на растерзание в колонию. И самое отвратительное, что он даже не пытался скрыть своё удовлетворение.

А моя сестра и вовсе не пришла на суд. Видимо, окончательно вычеркнула она меня из своей жизни, заняв место рядом с моим мужем. Место, которое когда-то принадлежало мне. Её отсутствие кричало громче любых слов, она не просто предала меня, она стёрла из памяти, как неудачный рисунок.

Ну, полюбила она его, ну нужен он ей так, что она готова даже через меня переступить, так забирай, пожалуйста! Но, зачем же так жестоко поступать со мной?! Зачем топить меня с такой методичностью, с такой холодной расчётливостью?! Ведь можно было просто уйти, просто исчезнуть из моей жизни, а не устраивать этот кошмар!

Но сейчас меня волновала не моя жизнь и судьба, а жизнь моего ребёнка, которого я носила под сердцем. Что будет с ним? Кому он нужен? Когда я увижу его? И вообще, смогу ли выносить ребёнка там, где меня ждёт ад?! Каждый день я чувствовала, как он растёт во мне, как становится сильнее, и каждый день понимала, что с каждым его толчком приближается момент нашей разлуки.

Думая о малыше, я инстинктивно закрыла живот руками, пытаясь защитить моего ребёнка от того кошмара, который нас окружал. А ещё передать хоть немного моей материнской любви, которой мой малыш будет лишён. Мне казалось, что если я буду достаточно сильно его любить сейчас, то этой любви хватит на всё то время, которое мы проведём врозь.

- Ты чего, оглохла что ли?! — услышала я грозный голос конвойного, который вырвал меня из мучительных размышлений. — Шевели ногами, не на курорте! — крикнул он, а затем подтолкнул меня в спину так сильно, что я едва не упала.

- Кто тут у нас сегодня? — спросил высокий мужчина с грубым лицом и маленькими жестокими глазками, по-видимому, главный в этом заведении, когда нас вывели из автозака.

Воздух здесь был другой, тяжёлый, пропитанный отчаянием и безнадёжностью. Пахло хлоркой, потом и чем-то ещё, что я не могла определить, но что заставляло меня морщиться от отвращения.

- Да тут ничего серьёзного! — усмехнулся сопровождающий с садистской улыбкой. — Все без вины виноватые, ты же знаешь. Особенно эта! — он ткнул меня в бок дубинкой так сильно, что я вскрикнула от боли. — Тут такой букет статей, что мама дорогая! А с виду такой одуванчик!

Его прикосновение было омерзительным, и я почувствовала, как мой ребёнок забеспокоился в животе, словно чувствуя опасность. Я прижала руки к животу, пытаясь его успокоить.

- Чего натворила? — спросил начальник, лениво листая какие-то бумаги и даже не удостаивая меня взглядом.

- Да богато жить хотела, вот и обирала стариков да сирот, а денежки в оффшоры выводила. А парочку даже на тот свет отправила! Не сама, конечно, а с её подачи, — коротко пересказал он мою якобы биографию, и каждое слово резало меня, как лезвие.

Слушать это было невыносимо. Они говорили обо мне как о чудовище, как о каком-то животном, способном на самые страшные преступления. А я стояла рядом, беременная, беззащитная, и не могла ничего сказать в свою защиту. Кто бы мне поверил здесь?

- Ну, значит, я её к Зинке определяю, пусть она эту красавицу уму-разуму научит! — усмехнулся начальник и подмигнул мне с такой противной фамильярностью, что меня затошнило. — Чтоб знала, как стариков обдирать.

Его взгляд был полон презрения и какого-то нездорового интереса. Я чувствовала себя как на невольничьем рынке, где меня оценивают и решают, кому отдать на растерзание.

- Она, это, беременная! — добавил сопровождающий, словно речь шла о дефектном товаре. — Пока ребёнка носит, просили её беречь, а там хоть к собакам злым.

- Всё понял! — ответил начальник, и в его голосе звучали нотки разочарования.

После чего нас повели внутрь, и за нами с противным скрежетом закрылись тюремные ворота. Звук был такой финальный, такой окончательный, что у меня перехватило дыхание. Вокруг стояли надзиратели с автоматами, их лица были каменными, бесчувственными. Лаяли собаки, зло, скаля зубы и рвясь с поводков. По всему периметру были натянуты ряды колючей проволоки, на вышках стояли дежурные со снайперскими винтовками.

И меня накрыла такая безнадёжность, что захотелось кричать, а потом сорваться с места и бежать! И там будь что будет! Какая теперь разница, если меня больше нет! Стены казались такими высокими, будто до неба, а проволока непреодолимой. Я поняла, что это моя реальность на следующие десять лет. Эти стены, эти решётки, эти злые лица, всё это теперь мой мир.