Развод. Пульс на нуле

Глава 1.

POV Саша

- Ты не знаешь, кто получил твоё место? - Ксения выдаёт удивлённое «ого» и смотрит на меня сейчас, как на инопланетянку. Чашка с кофе так и застывает на полпути ко рту.

Слова коллеги, медсестры-анестезиста, заставляют меня замереть посреди ординаторской в лёгком ступоре.

Я не в лучшей форме после двухнедельного гриппа с головными болями, переходящими в мигрени, и остаточным саднящим ощущением в горле. Пытаюсь собрать мысли в кучу и что-то ответить.

Ксения с шумом отставляет кружку-термос с кофе на столик у окна и плюхается на промятый диван, косясь на дверь с выражением «ой, сейчас такое расскажу».

Ещё эти ужасные розовые сабо, купленные мужем на Восьмое марта, жмут пальцы так, будто их изобрела средневековая инквизиция в качестве нового орудия пыток. Резина впивается в косточки, и я уже жалею, что сорвалась и приехала ненадолго подменить коллегу.

За пару часов в отделении ноги становятся ватными и гудят так, будто после марафона в бетонных калошах. Обычно этот жест означал «я заботливый муж»: на Новый год вручил брендовый шёлковый халатик цвета «обкусанная земляника», в День всех влюблённых притащил дорогущую сковородку с антипригарным покрытием, хотя я много лет твержу - «готовить не моё». А с тапками заморачиваться не стал, не глядя махнул в интернете. И заявил с таким лицом, будто меня сейчас орденом наградят:

- Тебе же на работу, а не на бал.

Терпеть не могу розовый.

На бал не на бал, а чувствую я себя как та самая сестра Золушки, которой туфлю не по размеру натянули.

Спасибо, муж. Приятно. Анатомически нелепо, но зато душевно.

- Не томи, Ксюш. Кто? - кривясь, отвечаю я и сползаю на стул у стола, вытягивая ноги.

- Представляешь! Соловец!

Стоп. Здравствуйте. Может, ошиблась?

Ксения, как известно, любит панику на пустом месте. То бюджет урезали, и мы три дня перетряхивали заявки на расходники, пока не выяснилось, что бухгалтерия просто поменяла форму отчёта. В другой раз - внеплановая проверка Санэпиднадзора, оказавшаяся обычным плановым контролем, который давно в графике.

Я выдыхаю, скептически оглядывая лицо коллеги.

- Ты уверена? Скорее всего что-то не так поняла, Ксюш.

Заведующий отделением сосудистой хирургии, и по совместительству мой муж, со дня на день уходит на повышение. Костю недавно утвердили замом главного врача по хирургии, а его кресло по всем заслугам должно было достаться мне - ведущему хирургу отделения.

Вчера вечером мы даже обсуждали собеседование, он сам помогал дорабатывать презентацию, убеждая спокойно отлежаться на больничном, так как решение о моём назначении якобы уже принято.

Ксения, словно боясь сболтнуть лишнего, замолкает. Потом вздыхает и всё-таки продолжает:

- Слышала, этого товарища из департамента вроде бы специально на должность посадили. Говорят, будет курировать хирургию... ну, знаешь, финансовый контроль, отчётность. И как заведующий, формально.

Вот это поворот!

- То есть, - медленно произношу я, - человек, ни разу не державший в руках скальпель, нашим отделением заведовать будет?

Меня будто мешком по голове огрели. Что??

Ксения вздыхает. Я откидываюсь на стуле, сжимая кулаки в карманах белого халата.

- Да он вообще не врач, - хмыкает Ксения. - Как я поняла, экономист. Какой-то там у них в департаменте начальник. Вернее, был, а теперь… Константин Владимирович сказал, что руки связаны и он ничего не мог сделать.

Шутка что ли? Интересно, он вообще знает, где у человека сердце?

Как проклятая, последние полгода я тянула сложнейшие операции, пока муж отсиживался на планёрках, готовила научные статьи, практически жила в чёртовой больнице. Но никак не ожидала ножа в спину… и от кого? От человека, которого считала самым близким и которому доверяла.

- Поздравляю, - выдыхаю я, глядя перед собой в одну точку. - У нас теперь не отделение хирургии, а филиал департамента. Все сходятся на плановую операцию, а Соловец будет стоять и считать расходные материалы.

Ксения молчит.

- И давно у Константина Владимировича руки связаны?

Вот тут Костик всё же сумел меня удивить. Впервые за шесть лет брака.

Конспиратор фигов.

- Так, это… - тихо добавляет она. - Ещё в начале недели общебольничная планёрка с главным была. А вчера твой остальным сообщил в отделение… Саш, мне так жаль. Ты же знаешь, мы всем отделением за тебя.

Я выдыхаю с напором.

- Значит, - медленно говорю, чувствуя нарастающую злость, - он знал в начале недели. Но мне, жене, сообщать не стал. Потому что у него руки были связаны.

А язык у него, интересно, где был?

Ксения отводит глаза.

- Саша, может, он хотел как лучше…

- Как лучше, - горько смеюсь.

Скорее решил, зачем мне место начальника? Сойдёт и так: проглотив обиду, пахать и быть на побегушках у Соловца.

Вслух говорить не стану. Сор из избы выносить не в моём стиле. Косте всегда важна была красивая обёртка, безупречная репутация. Даже когда мы ссоримся, но нужно ехать на юбилей к его маме, муж надевает маску «мы прекрасная пара».

Ксюша продолжает что-то рассказывать, а я киваю на автомате как тот болванчик с качающейся головой.

- Лана? - переспрашиваю с непониманием.

Имя знакомое. Какое мне до неё дело вообще? Тем более сейчас, когда моя карьера рушится.

Приятельница виновато поджимает губы, снимая со своего плеча несуществующие ворсинки.

- Та, что перевелась? - безразлично переспрашиваю я.

Видела пару раз размалёванную Барби из приёмного - в халате на пару размеров меньше и стрелками на пол-лица. Но лично не была с ней знакома.

- При чём тут Барби… м-ммм, Лана?

Щёки Ксении розовеют.

- Девчонки на посту говорят, видели, как она возле твоего Кости вьётся. А ещё слышали от неё, что скоро станет старшей медсестрой в отделении. Представляешь? - голос Ксении становится тише, будто она боится, что стены услышат. - И вообще… знаешь, кто её дядя? Соловец этот.