Развод. Путь к свободе

Глава 18

Сердце падает, но я уже догадываюсь, о чем будет разговор. С какой претензией звонит мама.

Нехотя сажусь. Смотрю на экран. Но не могу не ответить. И если не отвечу, то придет Виктор проверять, все ли со мной в порядке. Я нажимаю зеленую кнопку и принимаю звонок.

-- Лера?! Ты где? -- голос мамы такой резкий, но я различаю в нем нотки тревоги. -- Мне Дима звонил, говорит, ты ушла из дома и не вернулась.

-- Я... не вернусь, мам. Я ухожу от него.

В трубке воцаряется тишина, но ненадолго. Мама недовольно вздыхает.

-- Лера, ну что за ерунда? -- голос становится жестче и настойчивее. -- Он же переживает! Иди домой, не позорься.

-- Он меня избивает, -- шепчу я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. -- Он меня унижает! И это я позорюсь? -- возмущаюсь я. Голос обретает твердость.

-- Лера, перестань, вы семья! У него все наладится. Дима мне уже и бизнес-план свой рассказал. Очень перспективный! Я ему даже денег дала.

Мир вокруг меня начинает медленно вращаться. Куда-то клонится, и я лечу вниз.

-- Ты... что?

-- Лера, ну он же для вас старается, а ты... -- мама замолкает, потом добавляет тише: -- Ты всегда все драматизируешь.

Я закрыла глаза. В голове всплывали ее же слова из детства, когда она защищала отца: «Не выдумывай», «Тебе показалось», «Я сама виновата».

Как будто она не меня тогда пыталась убедить, а себя.

Внутри все сжимается от этой несправедливости. Что даже спустя столько лет она это делает. Защищает отца. Защищает Диму.

-- Мам, -- мой голос дрожит, но я продолжаю, -- если ты не веришь мне... значит, ты ему веришь больше, чем своей дочери.

-- Лер, ну как ты можешь так...

Я отключаю звонок. С ней бесполезно спорить.

Телефон выскальзывает из ослабевших пальцев и падает на пол.

За дверью слышатся шаги. Останавливаются. Я знаю, что Виктор стоит за моей дверью, в его гостевую комнату, которую я заняла на ночь, и, возможно, он даже слышал мой разговор. Но он не входит. Дает мне время.

Я обнимаю себя за плечи.

Слышать подобное от родной мамы больнее, чем терпеть пощечины Димы. Он не лицемерит хотя бы при этом, а говорит искренне, высказывает, выплескивает на меня свое раздражение и злость.

Его ненависть понятна. А вот равнодушие и лицемерие мамы... ранит гораздо глубже.

Виктор

Я слышу голос Леры за дверью. Тихий, сдавленный -- как будто она говорила, зажав рот ладонью, чтобы не закричать.

«Я... не вернусь».

Пальцы сами сжимаются в кулаки. Я догадываюсь, с кем она разговаривает. Еще до того, как услышу ее «мам».

Кофейная чашка в моей руке вдруг становится обжигающе горячей. Я ставлю ее так резко, что жидкость выплескивается на столешницу.

Как можно не верить собственной дочери?

За дверью воцаряется тишина. Потом -- глухой стук.

Я подхожу к двери, уже поднимаю руку, чтобы постучать, хочу спросить, все ли в порядке, но не делаю этого.

Ни плача, ни шорохов. Просто... пустота.

Мне следует войти. Обнять ее. Сказать что-то. Но я отмечал в офисе не раз, как она вздрагивает от неожиданных прикосновений, резких движений. Как задерживает дыхание, когда кто-то подходит слишком близко.

Только сейчас все эти воспоминания всплывают.

Вчера я тоже не стал приставать с расспросами. Дера умная, сама все поняла, сама решилась. Умница. Захочет поговорить, она знает теперь, где меня искать, и что я всегда ее выслушаю. Но сам лезть ей в душу и топтаться по больному не стал.

Она не нуждается в еще одном человеке, который нарушает ее границы.

Лере нужно время. Нужно побыть одной.

Я подожду. Я буду рядом. А пока стоит выйти прогуляться.

Но я знаю, куда поеду. Я знаю адрес, где ее дом, и в отделе кадров уже запросил номер квартиры.

Паркуюсь в знакомом дворе.

Поднимаюсь на этаж и останавливаюсь перед дверью. Внутри громко работает телевизор. Я звоню.

Дверь открывается почти сразу. Мужик помятый, с характерным запахом перегара выдыхает на меня:

-- Ты кто?

-- Я Виктор. Начальник Леры.

Его лицо искажается.

-- А, тот самый, что катает мою жену на дорогой машине? -- выплевывает он и шагает вперед, загораживая мне проход. -- Чего, говори давай, шпилишь мою жену? К тебе она вчера сбежала?

Я не отступаю и не обращаю внимание на угрозы. Но понимаю причину, по которой Лера вчера ушла и откуда у нее новые синяки.

И сейчас главное не допустить того, чтобы эта тварь снова подняла на нее руку.

-- Я твою жену пальцем не трогал, -- спокойно отвечаю я, ни один мускул не дергается на моем лице. -- В отличие от тебя, -- намекаю на его побои и как он распускает руки. -- Но да, я предложил ей помощь. Потому что от таких, как ты, нужна защита.

-- Я ее муж! -- возмущается тварина.

-- Я вызвал ей врача, он зафиксирует все побои, после которых я дам ей телефон юриста, и он поможет ей в полиции.

-- Угрожаешь мне? -- расправляет плечи недомуженек.

-- У нас будут медицинские заключения и заявление в полицию, -- продолжаю я. -- Твой «бизнес» пойдет ко дну, если я увижу, как ты приближаешься к ней.

Мне даже угрожать не нужно. Я уже знаю, что он у него ничего не выгорит.

Тварь скалится, но ему уже не до смеха. Он сжимает кулаки.

-- Она подаст на развод, а ты ее отпустишь, -- говорю последнее. Разворачиваюсь и ухожу.

По кнопке брелка сигнализации попадаю с трудом. Мне с трудом удается держать себя в руках, ярость медленно накрывает, так и подрывает вернуться и врезать ему в тупое, самодовольное лицо.

Когда я возвращаюсь в квартиру, Лера сидит на кухне. Перед ней тарелка с нетронутым бутербродом.

Она поднимает на меня глаза.

-- Ты ездил к нему, -- говорит Лера, моментально догадавшись, куда я отлучался. И это не звучит вопросом, она знала.

Я не лгу. Не имеет смысла, и киваю.

Лера долго смотрит на меня, я жду, что она скажет, что будет ругаться или плакать, но она встает, подходит ко мне и внезапно обнимает. Снова утыкается лбом мне в рубашку.