Развод. Реабилитация

Глава 3

Лина

Выхожу из больницы в начале девятого. Весенний воздух пахнет талым снегом и мокрым асфальтом. Небо темное, но световой день становится все длиннее. Это радует. Скоро апрель. Я люблю апрель. Предвкушение настоящей весны. Не в душе, так хотя бы на улице.

На ступеньках — Дмитрий. Неожиданно. Решил встретить меня?

Стоит, наговаривая голосовое сообщение. Ни соринки, ни залома на брендовом пальто цвета графит, стильная кожаная папка зажата под мышкой. Красивый. Черт возьми, он все еще красивый. Сорок четыре, а выглядит на тридцать пять — интервальное питание, спортзал, хорошая генетика. Седину на висках он закрашивает, потому что так «статусно». Сначала меня удивляло. Сейчас — бесит.

— Ты чего здесь? — спрашиваю. Голос звучит устало. Я и правда устала.

— Мимо проезжал. И решил не тянуть с договором, — он пожимает плечами. — Сама же мне клиентку подбросила.

«Мимо проезжал». Мимо больницы, в которой я работаю десять лет, которая на другом конце города от его офиса. Я не комментирую.

— Ты забрала машину из сервиса? — Его карие глаза смотрят сегодня оценивающе. — Или подбросить до дома?

— Не забрала. Я же говорила тебе утром.

— Ты много чего говорила утром. А я был сосредоточен на предстоящем заседании суда. Надо было заранее оговорить с мастерами сроки. Теперь будут тянуть.

Муж говорит это таким тоном, каким разговаривает с клиентами, наворотившими дел. Спокойно, чуть свысока, с легким намеком на заботу. Наша жизнь последние годы — сплошной намек.

Я соглашаюсь. Потому что сил спорить нет. Потому что хочу домой. Потому что часть меня все еще надеется, что он скажет что-то хорошее.

— Идем уже, — хмурится Дмитрий и идет впереди меня к своему внедорожнику.

Я не жду, что муж бросится открывать мне дверь. Сажусь сама.

Машина пахнет новой кожей и его одеколоном. Дорогим. Терпким. Я застегиваю ремень, кладу сумку на колени. Дмитрий заводит двигатель. Тот работает тихо, плавно, как все в жизни моего мужа.

— Как твоя пациентка? — спрашивает между делом, не глядя на меня. — Полностью восстановится?

— Какая именно?

— Ну, Анна. Кольцова. Ты же ее ведешь.

Я смотрю на него. Он смотрит на дорогу. Классический, симметрично очерченный профиль. Хоть на монетах чекань.

— Скоро на выписку. Инвалидность ей точно не грозит. Почему ты интересуешься?

— Ну что ты как маленькая? Мне для дела нужна выписка из ее карты.

— Когда будет готова, Кольцова сама тебе ее даст. И вообще. Я хочу выключить голову. Мой рабочий день окончен.

— Везет тебе.

— Дим, я могу тебя попросить отказаться от ее дела?

— С ума сошла? Такой клиент! У нее страховка стоит бешеных денег, виновник ДТП найден. Полдела — в кармане.

— Заработаешь на ком-нибудь другом.

— Ты же сама дала Анне мой контакт. Похвастаться шикарным мужем захотела? А, Лин? Больше нечем?

Он смеется. Зато мне не до смеха.

— Не бери это дело. Или мы поссоримся.

— С чего вдруг? — Останавливается на светофоре. Смотрит на меня как на сумасшедшую. — И я уже договор заключил.

Я молчу. Как объяснить? Что я непроизвольно предложила помощь и тут же пожалела? Что эта Анна тут же сделала стойку, как охотничья собака? Что я слышала, как она говорил с ним, и речи ее были двусмысленны?

— Лина, — Терпеливый вздох. — Анна хорошо платит. Она сейчас растеряна, муж умер два года назад, она одна. Ей нужна защита. Я специалист по таким делам. Почему бы не помочь несчастной вдове?

«Несчастной». В его устах прозвучало как «веселой».

— И потом, — он кладет руку мне на колено. Покровительственно. — Ты, Лина, вечно накручиваешь. У тебя обычно пациенты не два не полтора, а эта Анна… Она — глянец. С такими людьми приятно иметь дело. Контракт, деньги, закрыли вопрос. Ничего личного.

Треплет меня по колену. Легко, как собаку. Я смотрю на его руку: пальцы длинные, ухоженные, ногти идеальные. Я вспоминаю, как эти пальцы гладили мои волосы. Давно.

— Занимайся дальше своими инвалидами, — продолжает он. — И не лезь в дела высшего света. Поверь, я не в первый раз работаю с такими дамочками. Они всегда ведут себя так, как им нравится. И платят за это.

Он убирает руку. Включает радио. Какую-то джазовую станцию — он любит джаз, потому что это «интеллектуально».

— Как Катя? — меняет тему. Вопрос, скорее дежурный. — Звонила сегодня?

— Звонила. Нормально, — Стоит мне начать вываливать Катины проблемы, и Дмитрий заблокирует свой слух.

— С учебой как?

— Все в порядке. Можешь сам ее расспросить. Ей будет приятно.

— Не сегодня. Устал, — Вот и весь разговор о дочери. Три фразы. Вскользь. Дежурно. Как будто он справляется о здоровье соседки. — Да и мне нужно сейчас будет отъехать. С клиентом одним потрещать. Дело разваливается по швам.