Развод. Рецепт на свободу

Глава 1

Утро пахло дорогим парфюмом Владимира и накрахмаленным воротничком его сорочки, но для меня этот воздух был тяжелым, словно перед грозой. Я смотрела в боковое окно, где мартовский город проносился серыми пятнами, и до боли сжимала пальцы на кожаной сумочке.

В салоне автомобиля стояла такая плотная тишина, что, казалось, ее можно было резать скальпелем.

— Могла бы и промолчать, — внезапно бросил Вова, не переводя взгляда с дороги. Его пальцы на руле побелели. — Твое вечное желание вставить «свои пять копеек» в распределение операционных часов уже у всех в печенках сидит.

Я медленно повернула голову. На лице мужа застыла та самая маска холодного раздражения, которую он надевал всё чаще. Владимир Гузман, светило кардиохирургии, в клинике – бог, а дома, в последнее время, – тиран выходного дня. Но сегодня его зацепило не мое мнение, и мы оба это знали.

— Я просто сказала, что у нового специалиста отличные рекомендации из Берлина, Вова, — спокойно ответила я, хотя внутри всё дрожало от несправедливости. — Это медицинская этика. Герман заступил на должность, ему нужны часы.

— Герман! — муж едва не сплюнул это имя. — Ты так легко его называешь, будто вы уже успели обсудить графики за чашкой кофе. Запомни, Аида! Эта клиника держится на моей репутации! И какой-то выскочка, решивший вернуться на родину с немецким дипломом, не будет диктовать мне условия в моем же оперблоке.

— Это частная больница, а не твоя личная вотчина, — парировала я, чувствуя, как закипает злость. — А с утра ты сорвался на мне из-за того, что боишься конкуренции с Германом, но это проблемы твоей самооценки, а не моих мифических “посиделок за чашечкой кофе”.

Вова резко затормозил на светофоре. Машину качнуло. Он повернулся к мне, и в его глазах блеснул опасный огонек.

— Конкуренции? С ним? Не смеши меня. Он просто распиаренный костоправ. А ты, дорогая моя, лучше следи за своими пациентами в стационаре. Кардиолог должен слушать сердце, а не открывать рот там, где работают хирурги.

Это было уже наглостью с его стороны и я вспылила прежде, чем успела подумать, о том что говорю.

— Смею тебе напомнить, что я не только кардиолог, но и вхожу в состав совета директоров, так что я буду открывать рот, там где посчитаю нужным!

Я отвернулась обратно к окну. В груди жгло. Хотелось продолжить! Напомнить, сколько раз я буквально «вытягивала» его пациентов после операций, сколько ночей проводила над их кардиограммами, пока он принимал поздравления и гранты. Но я промолчала.

Мы въехали на территорию клиники. Белоснежное здание из стекла и бетона выглядело безупречно. Здесь они были идеальной парой. Доктор Гузман и доктор Гузман.

— Выходи, — бросил он, когда машина остановилась у главного входа. — И сделай лицо попроще. Нас люди видят.

Аида глубоко вдохнула, расправила плечи и натянула ту самую маску профессионального спокойствия.

Стоило переступить порог, как ощущение тяжелого дорожного скандала сменилось гулом растревоженного улья. Наша частная больница всегда славилась дисциплиной, но последние два месяца ее словно подменили. Виной тому был Герман Игоревич – новый кардиохирург.

Его появление подействовало на женскую часть персонала как мощный разряд дефибриллятора. В коридорах застучали каблуки повыше, макияж стал на пару тонов ярче, а на медицинских халатах в области декольте стали «случайно» лопаться пуговицы. Глядя на Германа, девочек было трудно не понять: огромный, широкоплечий, с тяжелым взглядом умных глаз. Он казался скалой на фоне наших рафинированных интерьеров.

У стойки регистрации мы с мужем невольно притормозили, став свидетелями очередной сцены.

Даша, наш новый администратор, буквально распласталась по высокой стойке ресепшена, подавшись вперед так сильно, что вырез ее халата не оставлял простора для воображения.

— Герман Игоревич, — пропела она, накручивая прядь осветленных волос на палец и глядя на хирурга снизу вверх, — я как раз закончила проверять ваше расписание на завтра. Там есть небольшое окно… может, успеем выпить по чашечке кофе? Я знаю тут одно место, там подают изумительные десерты.

Герман, зажав под мышкой папку с историями болезни, смотрел на нее с вежливым, но совершенно непроницаемым видом. Его фигура перекрывала добрую половину прохода.

— Благодарю, Дарья, — его голос, низкий и густой, заставил Дашу победно улыбнуться, но он тут же добавил: — Окно в расписании я использую для обхода стационара. Работа не ждет.

Вова рядом со мной едва не дымился от злости. Я чувствовала, как его так тщательно выстроенное самообладание дает трещину. Видеть, как персонал клиники, «его» клиники, увивается вокруг «выскочки», было для него невыносимо.

— Какое рвение, — ядовито прошептал муж мне на ухо и, прежде чем шагнуть вперед, сильно схватил меня за локоть. — Даже карты спокойно взять не может, чтобы не устроить балаган на входе.

Даша, заметив нас, мгновенно выпрямилась, одергивая халат, но в глазах ее все еще плясали искры азарта. Герман же просто кивнул нам, спокойный и монументальный.

— Доброе утро, коллеги, — произнес он, и я поймала на себе его внимательный взгляд.

Мне показалось, или в этом взгляде было больше сочувствия, чем простой вежливости?

— Доброе утро, Герман Игоревич, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Вова лишь сухо кивнул в ответ и, выпустив мой локоть из захвата, зашагал вперед в сторону лифтов.

День начался «прекрасно». И я еще не знала, что через пару часов в этой суматохе, я стану свидетелем отвратительной сцены.