Развод. Ржавая любовь

Глава 3

- Папа, не кричи на маму! Это все из-за нее, - девочка тычет в меня пальчиком.

- Мила, деточка, нам действительно лучше уйти. Пойдем, мама тебе купит ту куклу, которую ты давно хотела, - Лика очень медленно и грациозно поднимается, протягивает руку дочери.

- Любааа! Помоги мне! – а девочка тянет руку к моей дочери.

- Мил, иди с мамой, - стонет моя дочь, крепче прижимается к Герману.

На ее лице такое страдание, такая мука.

- Мила, я кому сказал. Не зли, папу, - Феликс одаривает дочь строгим взглядом.

Точно так он поступал с Любой, когда она не слушалась. Потом с нашим Геночкой. Феликс не повышает голос, наоборот, понижает, но говорит пугающе тихо и жестко. А еще сопровождает все убийственно суровым взглядом, от которого мороз по коже. Дети мгновенно слушаются.

Он и на работе, никогда не повышает голос, всегда эмоции под строгим контролем. Это со мной он позволял себе быть другим, более ласковым, открытым. Но в принципе, муж никогда не был мастером красивых слов. Он говорил, что поступками доказывает чувства.

Ага… доказал.

Мила не исключение. Она перестает плакать. Шмыгает носом. Подает маме руку. Оглядывается на меня:

- Бабушка, пожалуйста, мы просто хотим быть вместе, как настоящая семья, - изрекает несчастным голосочком и опустив голову следует за матерью.

За столом повисает удушающее молчание. Я смотрю в упор на дочь.

- Люба, не хочешь ничего объяснить? – спрашиваю резко.

- Мам, мы же взрослые люди… так получилось, - мямлит неуверенно.

На меня не смотрит, только на Германа, словно он может ей чем-то помочь.

- Майя, я уверен, что можно найти решение, - он подает голос, поддается вперед, словно закрывая свою девушку от ее же матери. – Любочка не хотела ничего плохого. Вы все ей дороги. Вы не представляете, как она мучилась.

Как это все мерзко.

- Серьезно? И как давно ты нянчишь нагулянную твоим отцом сестренку? – едко интересуюсь.

- Майя, - Феликс кладет руку мне на плечо. – Не надо так с дочерью. Она не заслужила подобного отношения.

- Клешню убрал, - скидываю его руку. Противно. – Не заслужила? Потому что заняла твою строну? А точнее, не твою, а наиболее выгодную!

- Мама! Зачем ты так! – по щекам дочери катятся слезы.

Герман тут же принимается ее утешать.

- Видишь, что ты сделала, - Феликс осуждающе качает головой, - Довела дочь до слез.

- Очень хорошо прикрыться слезами и не отвечать на прямые вопросы матери, - прожигаю Любу взглядом. Так что она ежится на стуле. – Вообще, я жду, когда вы мне поведаете чудную историю, как твоя тренерша познакомилась с твоим отцом. Про их неземную любовь!

Меня колотит от предательства. От их поведения. От того, что Лика, которой моя дочь восхищалась, которая подобрала ей в партнеры Германа, подлейшим образом пробралась в мою семью.

Сколько восторженных слов я слышала про Лику. Про то, какой она тренер, как она привела мою дочь к золотым медалям. Для Любы она же сродни кумиру.

Самой Лике тридцать три. В прошлом она чемпионка. У нее была блистательная карьера, но потом она внезапно ушла преподавать. Почему, это тайна, покрытая мраком.

Я сама отлично общалась с Ликой. Я же пошла на спортивные танцы еще в садике, и закончила только когда забеременела Любой. Нам было о чем поговорить, я радовалась успехам дочери. Мы обсуждали танцы, проблемы Лики с налогами. Я помогла ей избежать штрафов. На житейские темы общались. А оказалось минимум лет восемь она любовница моего мужа.

- Что ты несешь чепуху. Какая неземная любовь, у нас просто дочь. Все. А моя семья ты. Так это и останется, - муж произносит это тоном добродетеля.

- Мне упасть в колени и благодарить тебя за щедрость? И тебя дочь, за то, что так приловчилась на два фронта работать?

- Люб, ты нас извини. Мы пойдем. Ты видишь, мать не в себе. Я ее успокою, тогда поговорите, - берет меня под локоть. – Пошли, нас ждет серьезный разговор, Майя. А я думал, ты мудрая женщина, а ты… на родную дочь… Ты меня разочаровала.