Развод. Ржавая любовь

Глава 4

- Мам, не надо так со мной, - Люба смотрит на меня глазами раненого олененка. – Думаешь, мне не больно? Мне нравится эта ситуация?

- Не оправдывайся перед ней. Она ничего не поймет, - цедит Феликс и тянет меня за руку от стола.

- Я сказала, больше не смей прикасаться ко мне, - бью его по руке.

- Да, Люб. Пока я не узнала, тебе именно нравилась эта ситуация, - выхожу из-за стола.

Дочь я сейчас просто не могу видеть. Во мне клокочут обида и боль. Иду к выходу, спина прямая, походка уверенная, а внутри распадаюсь на части.

Пусть у нас не было идеальной семьи, и я знала, что муж мой сложный, далек от ангелочка. Но я ему верила. Старалась всегда найти компромиссы. А он… хорошо устроился, что сказать.

Феликс идет рядом. Недовольно сопит.

Открывает для меня переднюю дверь машины. Игнорирую, иду на заднее сиденье.

Можно, конечно, фыркнуть, вызвать такси. Но зачем? Все равно дома ждет разговор. После которого только развод. Только так.

- Ты же мать, - ворчит, выруливая с парковки у ресторана. – Дочь тебя позвала, как самого близкого человека поделиться радостью. А ты? Что ты устроила? Испортила ей праздник.

- Ага, то есть виновата я? И никак не твоя нагулянная дочурка и любовница? Они-то праздник не портили.

- Мила просто ко мне очень привязана. Ей меня не хватает. И иначе не будет, я им всегда говорю, что семью не брошу. Мила станет старше и все поймет. У нее сейчас сложный возраст, бунтарский.

- Избавь меня от подробностей о своей нагулянной дочери, - меня передергивает.

От его спокойного тона, рассуждений об этой девочке. Словно все нормально, так и должно быть.

- Тебя и избавляли. Порой незнание великая вещь, если мозгов не хватает адекватно реагировать на правду, - вздыхает. – Маюш, давай ты успокоишься пока мы едем, а дома спокойно все обсудим, - говорит мягче.

- Развод и обсудим.

- Остынь. Ты не соображаешь сейчас, что говоришь.

- Смешно и горько, что за столько лет ты не понял – я подобного никогда не прощу.

- Порой даже близкие люди нас удивляют, я не думал, что ты будешь так жестока с собственной дочерью. Неужели не волнует ее счастье, и надо цепляться за свои глупые обиды? – останавливается на светофоре, ловит мой взгляд в зеркале. – Ты подумай, разрушить доверительные отношения с дочерью легко, а потом что? Будешь локти кусать, чтобы их восстановить? Ведь сама попросишь прощение, когда злобная стерва в тебе уступит место любящей матери.

- А любящая мать в твоем понимании это терпила? Я все глотать должна, лишь бы вы все довольны были?

- Ты сама была довольна. Всем было хорошо.

- С кем я жила…

Отворачиваюсь к окну. Феликс молчит, сопит. А я утопаю в паршивых мыслях. Предательство дочери ударило больнее. Мы с Любой всегда были очень близки… я так думала.

Она сама выбрала спортивные танцы, потом продолжала заниматься. Ей нравилось, я не заставляла, не давила, чтобы шла по моим стопам. Она всегда говорила, что у нее лучшая мама. Делилась со мной секретами. Я в подробностях знала, как у них зарождаются отношения с Германом. А оказывается, она так же мило общалась и с Ликой. Еще старалась, чтобы я чаще с ее тренершей пересекалась.

- Мам, хоть у вас и разница в возрасте. Но Лика классная, я так хочу, чтобы вы подружились, - сейчас эти слова приобретают ужасающий смысл.

Феликс заезжает во двор нашего дома. Выхожу из машины и оглядываю наш ухоженный двор. Тут все сделано с любовью, каждый кустик, каждый цветочек я садила своими руками. Я вила свое уютное гнездышко, а они тем временем предавали.

Иду в дом, теперь он угнетает.

- Маюш, я тебе чайку успокаивающего сделаю, - муж идет на кухню.

Мою руки. Смотрю в зеркало. Что случилось с моими глазами? Они погасли, потускнели и разом я осунулась. Сама себя в зеркале не узнаю.

Захожу на кухню. Он заваривает чай. Поворачивает голову, улыбается своей улыбкой, которая говорит, повздорили и хватит. Только теперь эти фишки на меня не действуют.

- Ты не чаем занимайся, а иди собирай свои вещички. Чем раньше ты освободишь территорию, тем будет лучше, - говорю холодно и отстраненно.

- Вот ты как запела, - хрипит, верхняя губа дергается. – Где твоя любовь, Майя? Если ты так легко от семьи отказываешься, даже не разобравшись в причинах произошедшего? Ладно я, но дочь… а сын? Ты хочешь, лишить его жизни с отцом? Чтобы он как Мила плакал, что ему не хватает папы?