Развод. Ржавая любовь

Глава 10

- Извинений? Карл Феликсович, я бы тоже не отказалась от извинений с вашей стороны. Но их не будет ни от вас, ни от меня. Потому я просто заберу сына и оставлю вас наслаждаться вашей «идеальной» жизнью.

- Дерзишь? – указывает рукой в направлении коридора. – Не стоит на глазах у прислуги такие беседы вести.

Важно шагает по коридору, походка бодрая. Уверенная. Со спины и не скажешь, что ему семьдесят один. Свекор и сейчас очень много времени спорту уделяет. Как и другим женщинам… Интересно, он сейчас угомонился с возрастом, или продолжает?

Впрочем, до его жизни с женой мне нет дела.

Конечно, я могу вбежать в комнату сына. Взять Геночку на руки, но нас отсюда просто так не выпустят. Потому я буду действовать иначе и раз и навсегда расставлю все по местам.

Мы проходим в его кабинет. В нос бросается запах кожи и дерева. Тут все массивное, добротное в черно-коричневых тонах. Единственно темное пятно в их светлом, блестящем роскошью доме.

- Если ты переживаешь о Лике, не стоит. Она никогда не займет твоего места, - усаживается в огромное кресло, кладет ладони на дубовый стол.

- Не переживаю. После развода Феликс может жить с кем захочет.

- Знаешь, вы женщины странный народ, - говорит с легким презрением, - Для вас все делаешь, обеспечиваешь, создаешь идеальные условия, а вы беспокоитесь о каких-то особах, которые как ветер, сегодня есть, а на следующих день сгинули, так что мы имени их не помним.

- Карл Феликсович, только хочу напомнить, что связь с этой ветренной особой принесла плоды в виде семилетней девочки.

- Феликс с Ликой не в отношениях. И не был. Поверь, я знаю. Просто ты была на операции, он переживал. Не понимал, будет ли у него вообще сын, а тут эта подвернулась. Лика была чисто для того, чтобы расслабиться. Беременности никто не ожидал. Но она произошла. Есть девочка, и в ней течет наша кровь. Это нельзя игнорировать. И как мудрая женщина, ты должна стать с мужем бок о бок и сделать все, чтобы забрать Милу к вам. Тогда Лика утратит всякую власть над моим сыном, - говорит так, словно открывает мне величайший секрет.

- Я думала, ваша супруга высказала весь «гениальный» поток бреда. Но нет, Карл Феликсович, я ошиблась. Теперь даже не знаю, кому из вас первенство отдать, - присаживаюсь в кресло напротив него.

Он не предложил присесть, а я стоять уже не имею сил. Слишком оглушающие речи.

- А если Феликс еще пару раз гульнет, так вы предложите мне всех его детей собирать, воспитывать. И будем мы жить дружной семьей, - из горла нервный смешок вырывается.

- Не перекручивай мои слова, - цедит. – В Миле я вижу перспективы, нашу породу. Жаль, если ребенок будет загнивать с такой мамашей. Я бы их давно и с Геной познакомил, но это было опасно. Мой внук еще мал и не умеет держать язык за зубами. А вот теперь можно, раз ты все знаешь, они наверняка подружатся. И тебе будет легче принять ситуацию.

- Если ваша супруга готова принимать ситуации, ежедневно смотреть на вашу любовницу в доме, то я не буду, - придвигаюсь к нему ближе. – И сейчас я заберу сына и уеду. И вы мне не помешаете.

- Думаешь? – надменно выгибает бровь.

- Да, Карл Феликсович, именно так. Потому как я могу позвонить в полицию, рассказать, что меня насильно удерживают у вас в доме. Естественно, я знаю, что у вас там все схвачено, и никто против вас не пойдет, - на моих губах играет зловещая улыбка, - А еще я знаю, что они непременно станут обговаривать новость, что же такое творится в доме у идеального генерала. А еще я позвоню в центры психологической помощи. Блогерам. Мне потребуется совсем мало усилий, чтобы к завтрашнему утру интернет взорвался новостями. А поскольку знать они будут мало, то можете представить, что они нафантазируют и додумают.

По мере того, как я говорю, его лицо меняется. Пропадает надменность. Появляется удивление и нечто, что пока не могу расшифровать.

- Я могу забрать у тебя телефон.

- Вы же не продержите меня тут вечность. Значит, я сделаю все вышеперечисленное позже.

Я могу ударить только по их идеальности. По тому, чем они дорожат больше всего. Никакие другие доводы тут не подействуют, и они бесполезны.

- Браво! – свекор начинает неожиданно громко хлопать в ладоши. – Ты знаешь, смелость я уважаю. Пусть не согласен, но когда мать прибегает ночью за своим детенышем, готова сражаться, выгрызать зубами, зная заведомо, что силы не равны, когда так храбро отстаивает свою правду – это достойно уважения. Иди, Майя.

Я аж не сразу соображаю, что он реально это сказал. Но время не теряю, поднимаюсь и направляюсь к двери.

- Только, - оборачиваюсь на его вмиг ставший металлическим голос, - Не стоит терять голову и совершать глупости.

- Спокойной ночи, - все что могу ему ответить.

Мчу прямиком к сыну.

Геночка уже спит, я поднимаю его на руки, он бормочет во сне, но не просыпается. У него крепкий сон. Несу его по идеальному дому, который сейчас кажется зловещим.

Аглая выныривает откуда-то сбоку и проводит нас с сыном до машины.

- Счастливой дороги, - говорит затравленно.

В ее глазах такая вселенская скорбь, что выпаливаю прежде, чем успеваю проанализировать:

- Аглая, если тебя реально лишат зарплаты, то позвони мне, я сама тебе все оплачу.

- Деньги не главное. Не берите в голову, - тяжело вздыхает и опустив голову плетется к дому.

А мне больше медлить нельзя, завожу машину, и только когда оказываюсь на дороге ведущей в город выдыхаю. У меня получилось, сын со мной!