Развод. Ржавая любовь

Глава 11

- Мамочка, что случилось? – сын в машине сонно щурится.

- Едем домой, Геночка, спи, - отвечаю ласково.

Он сладко зевает, и снова проваливается в сон, услышав мой голос.

Не позволю им больше влиять на моего сына. Додумались, еще знакомить его с нагулянной дочерью Феликса.

Они что реально хотели представить ее, как сестричку? Только перед глазами мелькает эта картина, сразу холодным потом обливаюсь.

Нет, надо решать вопросы и как можно скорее. Не верю я, что родители мужа так просто угомонятся. Свекр меня отпустил, но я не расслабляюсь и не верю в скорую победу. Не те они люди.

Если только вспомнить Аглаю, как с ней свекровь поступает. Это я только про нее знаю. А какого еще они катком переехали?

Нет, такой участи себе я точно не желаю.

Приезжаю во двор дома. С сыном на руках захожу внутрь. Геночка ворочается, кряхтит, но не просыпается.

Слышу смех, веселые голоса на первом этаже. Тихо играет заводная музыка.

Быстро поднимаюсь наверх, укладываю сына в его кроватку. Целую в розовую, пухлую щечку. Он на миг открывает глазки, и тут же их закрывает.

Несколько минут стою, убеждаюсь, что Геночка заснул. Спускаюсь на первый этаж. Иду на звук голосов и музыки.

Открываю дверь в гостиную, а там за накрытым, огромным столом на диванчике восседают Феликс, Герман и моя дочь. Стол ломится от угощений. Они раскрасневшиеся, довольные, на лицах улыбки.

Идиллия…

Словно ничего и не было. Все прекрасно.

Или лучше сказать – идеально.

- Маюш, а вот и ты, - широко улыбается пока еще муж. – А я подумал, надо все же отметить. Дочь замуж выходит. Такое событие. Вот заказал еды из ресторана.

- Да, мам, присаживайся к нам. Такая вкуснятина! – дочь отправляет в рот корзиночку с икрой и закатив глаза жует. – Божественно!

Интересно, я когда-то перестану ронять челюсть от очередных выходок моей семейки?

- Майя Сергеевна, не стойте вы на пороге, как не родная! – подливает масла в котел моей ярости Герман. – Нам вас не хватало. Присаживайтесь.

- Мне вот интересно Люб, если твой Герман расскажет тебе, что у него ребенок на стороне, мы тоже вот так всей семьей соберемся и будем праздновать? – спрашиваю, прислонившись к дверному косяку.

Ноги реально подгибаются.

- Мам, что за чушь, мы с Герусиком любим друг друга!

- Очень! – он притягивает мою дочь к себе и смачно чмокает ее в губы.

- Так и твой отец утверждает, что меня любит. Но это не помешало ему гульнуть на стороне, еще и ребенком обзавестись. Не зарекайся.

- Майя! Прекрати! – повышает голос Феликс. – Ты соображаешь, что несешь? У твоей дочери праздник, а ты вместо того, чтобы поздравить, пришла и гадости мелешь, все портишь! Ты мать! Как тебе не стыдно!

- И да, мам, отвечая на твой вопрос, - Люба обиженно надувает щеки, - Я бы для начала разобралась в ситуации. А не устраивала истерики, не била бы мужа по голове! Ты видела какая там у папы рана? Ему бы в больницу, а он вместо этого нам праздник устроил, который ты испортила! – она всхлипывает, хватает за руку Германа. – Он старается. Он хочет поговорить. Но ты же никого не слушаешь, у тебя есть только твои обиды! А мы сразу стали врагами! Услышь нас, ты даже не попыталась разобраться!

- Любочка, твоя мама вспылила. Уверен, она поспит, отдохнет, и тогда вы поговорите, - гладит ее по голове Герман. – Вы замечательная семья. Хватит уже ругаться.

- Как же мне стыдно, Майя. Так себя вести. Ты хоть понимаешь, как ты сейчас обижаешь родную дочь? В чем она виновата, что любит и тебя, и меня? Что оказалась мудрее своей матери и поняла ситуацию? – в глазах Феликса надменное осуждение. – Что хочет поделиться своим счастьем с нами? А вместо теплых слов и благословения, она получает от тебя поток гадостей?

- За ее шкурный интерес. Что тебе папа пообещал, а, Люб? Давай хвастайся.

Дочь мгновенно становится пунцовой. Прячет лицо на груди у Германа.

- Если что папа и подарит, так он это сделает, потому что любит меня. А не за какие-то мои слова или позицию. Я говорю то, что думаю. Могу сказать и больше, почему я так поступаю. Но ты же ничего не воспринимаешь адекватно.

- Иди к себя, Майя, - в голосе мужа прорезается приказной тон. Ни разу еще он так со мной не говорил. – Ты упала в моих глазах. Подумай над своим поведением. Одна. В спальне. И дай нам в узком семейном кругу отпраздновать замечательное событие.

Подлетаю к их столу, действую на эмоциях, которые выжигают меня изнутри. Дергаю за скатерть, и большая часть великолепных блюд летит на троицу. Звон разбившейся посуды, как последний аккорд разрушенной семьи, спагетти, соус, икра, вишневый сок, мясо, морепродукты, различные салатики, теперь все это великолепие красуется на них.

- Вот теперь обстановка подходящая и вам соответствует. Празднуйте, - под их ахи, охи и возмущения ухожу в спальню к сыну. Там можно переночевать на диванчике.