Развод с адмиралом-драконом

Глава 7

Йоргарт проводит нас по узкому коридору и останавливается у неприметной двери слева. Легко толкает ее плечом, пропуская нас внутрь.

— Подождите здесь, Роминда придет, как только освободится.

Комната оказывается небольшой, но уютной. У стен — высокие книжные шкафы, плотно набитые томами в потертых переплетах. У камина стоят два мягких кресла и небольшой круглый столик, на котором аккуратно разложены бумаги и чернильница. В очаге тлеют угли, даря особенно ценное в этом ледяном краю тепло.

Йоргарт кивает нам напоследок и исчезает за дверью.

Я слышу, как его шаги быстро удаляются по коридору.

Мэйлис осторожно садится в ближайшее кресло, будто боится нарушить тишину, а я остаюсь стоять посреди комнаты, медленно осматриваясь.

Здесь пахнет книгами, сухими травами и деревом. Знакомый запах… Из далекого прошлого, когда я училась, а затем работала в академии.

Мой взгляд цепляется за вторую дверь — массивную, темную, с аккуратной металлической табличкой.

«Директор Р. С. Шавле».

Значит… она действительно продолжила дело сестры. Встала во главе школы для одаренных сирот. Не закрыла ее, не передала кому-то еще.

— Мама… — тихо зовет Мэйлис.

Я оборачиваюсь.

Она сидит, сложив руки на коленях, и смотрит на меня с любопытством.

— А что это за место?

Я подхожу ближе и опускаюсь в соседнее кресло.

— Это дом моей хорошей знакомой, — отвечаю спокойно. — Когда я училась в академии, она была моим магистром.

Мэйлис задумывается.

— Значит… это твоя старая учительница?

— Скорее наставница. Она очень многое для меня сделала. Помогала, поддерживала, когда было трудно. И сейчас… снова протянула руку помощи.

Я смотрю на дверь с табличкой.

— Леди Шавле — замечательная женщина.

Произнося это, я вдруг вспоминаю о самом важном. О том, что мы пока еще не в полной безопасности.

Встаю, снимаю мантию, аккуратно кладу ее на подлокотник кресла и снова сажусь. Медленно закатываю рукав платья.

На коже проступает знакомый узор.

Очертания метки уже стали четкими, линии больше не расплываются. Но пока еще не светятся золотом, значит, успела.

Еще немного — и было бы поздно.

Кладу ладонь поверх метки и закрываю глаза. Шепчу заклинание сокрытия, вплетая в слова остатки своей силы.

Сегодня я колдовала больше, чем за последние десять лет. Магия внутри меня будто истончилась, стала хрупкой, как тонкое стекло.

Будто в подтверждение этого на меня накатывает слабость.

В висках пульсирует, и на секунду кажется, что пространство плывет. Но я продолжаю шептать заклинание, собирая себя по крупицам. Вкладываю в него все, что осталось.

На истинность снова накладываются чары сокрытия. Ощутив это, я медленно опускаю руку. И только сейчас понимаю, как тяжело дышу.

— Мамочка… — тихо говорит Мэйлис. — Ты побледнела. Тебе плохо?

Я собираюсь сказать, что все в порядке, что это просто усталость, но не успеваю.

Дверь открывается и в комнату входит высокая худощавая женщина в строгом коричневом платье. Ее рыжие волосы с серебряными прядями собраны в высокий, идеально ровный пучок. Карие глаза в паутине морщинок тут же находят меня.

— Лайла… — выдыхает она. — Детка… как же давно я тебя не видела!

Я вскакиваю с кресла, мы идем друг к другу навстречу, и в следующий миг она крепко обнимает меня.

Я прижимаюсь к ней, и в груди вдруг становится тяжело и тепло одновременно, словно меня обняла мама. Ее я тоже не видела уже целую вечность, но помню, как она гладила меня по волосам и говорила: «Все будет хорошо. Я рядом».

Глаза щиплет, ком подступает к горлу. Я моргаю, пытаясь сдержать слезы, но они все равно собираются на ресницах.

Роминда это замечает.

Мягко отстраняется и тут же переводит внимание на мою дочь.

— А кто это у нас еще? — говорит она с теплой улыбкой. — Какая красивая маленькая леди.

Мэйлис немного смущается и встает, робко улыбаясь.

— Я Мэйлис.

Роминда слегка наклоняется к ней.

— А я — леди Шавле, — говорит она с теплой улыбкой. — Но когда мы вот так, наедине, можешь звать меня просто Роминда.

Дочка кивает, внимательно слушая.

— Мистера Берга уже отпустили из лазарета, так что он отведет тебя в твою комнату, — продолжает она. — А мама присоединится чуть позже. Нам с ней нужно немного поговорить.

Мэйлис бросает на меня вопросительный взгляд.

— Я скоро приду, солнышко.

В этот момент дверь снова открывается, и в комнату входит полноватый приземистый мужчина с совершенно седой головой и добродушным лицом. У него широкий нос-картошкой и слегка усталый взгляд водянистых серых глаз.

— Мистер Берг, — Роминда кладет ладонь на плечо Мэйлис. — Отведите ее, пожалуйста, в ту спальню, о которой мы говорили.

Он улыбается Мэйлис.

— Пойдем, юная леди.

Дочка еще раз смотрит на меня.

— Я скоро, — повторяю я тихо.

Она послушно кивает и идет за мужчиной. Дверь за ними закрывается. И в этот момент что-то во мне окончательно ломается.

Я прижимаю ладони к губам, пытаясь сдержаться.

Не выходит.

Грудь сотрясается от судорожного вдоха, из горла вырывается тихий всхлип — и слезы наконец прорываются наружу.

Я опускаюсь обратно в кресло, согнувшись, будто под невидимым грузом.

Роминда тут же оказывается рядом.

— Ох, моя девочка… — шепчет она, гладя меня по спине. — Пойдем. Эта комната настоящий проходной двор, сюда кто угодно может войти

Она мягко поднимает меня и ведет к двери с табличкой.

— В моем кабинете мы точно будем наедине. Если ты еще жива — значит, это не горе. Больно, да, но с этим можно справиться.

Я всхлипываю, цепляясь за ее слова.

— Самое сложное, — продолжает она, — это принять правду. А потом уже думать, что с ней делать.

Мы входим в кабинет.

Здесь просторно и светло. У большого окна стоит небольшой диванчик с темно-зелеными подушками. Вдоль стен — шкафы с папками и книгами. Массивный письменный стол завален бумагами, кристаллами связи и артефактами.