Развод с альфой. Лунный дом для проклятых волчат

Глава 1. Развод перед всей стаей

В тот вечер я поняла: больнее всего ранит не предательство, а то, как спокойно его умеют преподносить перед чужими глазами.

Большой зал главного дома был полон. Стая собралась почти вся: старшие роды сидели ближе к возвышению, воины стояли у стен, женщины шептались возле высоких окон, а молодые оборотни вытягивали шеи, будто их позвали не на собрание, а на представление. За тяжёлыми дверями шумел вечерний ветер, стучал по ставням сухими ветками, и от этого казалось, что сам дом пытается предупредить меня: уходи, Алиса, пока ещё можешь выйти сама.

Но я стояла у левой колонны, как и полагалось жене альфы. Уже бывшей, хотя вслух это ещё не прозвучало.

Рейнар не смотрел на меня.

Он стоял в центре зала, высокий, собранный, в тёмном камзоле с серебряной застёжкой у горла. Его лицо было спокойным, почти холодным, и только напряжённая линия плеч выдавала, что это собрание далось ему не так легко, как он хотел показать. Когда-то я умела читать в нём больше: по тому, как он задерживал дыхание, как чуть поворачивал голову, как сжимал пальцы на подлокотнике своего кресла. Когда-то мне казалось, что между нами есть невидимая нить, и даже если весь мир заговорит против нас, мы всё равно услышим друг друга.

Теперь эта нить висела оборванной.

Я пришла сюда не потому, что не знала, чем всё закончится. Последние недели в главном доме были такими тихими, что от этой тишины звенело в ушах. Слуги замолкали, когда я входила. Старшие жёны отводили глаза. На моём месте за длинным столом однажды оказалась другая чашка — тонкая, белая, с золотым ободком, слишком нарядная для ежедневного ужина. А потом в дом приехала Мирена.

Новая избранница альфы.

Её имя произносили осторожно, будто боялись спугнуть удачу. Мирена была из сильного рода, с правильной кровью, правильной волчьей линией и правильной улыбкой. Такой женщине не приходилось доказывать, что она достойна стоять рядом с альфой. За неё всё уже решили происхождение, Совет и старые договоры между родами.

А за меня, как выяснилось, больше никто решать не собирался.

— Стая ждёт твоего слова, Рейнар, — произнёс Арвел, старший советник, сидевший справа от возвышения.

Его голос был мягким, почти ласковым, но в этой мягкости всегда чувствовалась сталь. Арвел не повышал тона, потому что ему не нужно было кричать. Люди и оборотни слушались его из привычки. Он пережил трёх альф, похоронил двух жен, рассорил четыре рода и всегда выходил из любой беды так, будто просто поправлял складку на рукаве.

Рейнар кивнул.

В зале стало тише.

Я почувствовала, как рядом со мной кто-то задержал дыхание. Наверное, Марта, старая служанка, которая приносила мне по утрам горячий хлеб и делала вид, что не замечает, когда я плакала после очередного холодного ужина с мужем. Она не имела права подойти ко мне сейчас. Никто не имел.

Жена альфы должна была стоять прямо.

Даже когда её снимали с этого места, как ненужное украшение со стены.

— Сегодня я объявляю решение, принятое мной и подтверждённое Советом, — начал Рейнар.

Его голос разошёлся по залу ровно, без единой дрожи. Я знала этот голос. Им он отдавал приказы воинам. Им успокаивал стаю после зимнего нападения чужаков. Им когда-то говорил мне, что не позволит никому унизить меня в своём доме.

Я невольно усмехнулась.

Очень тихо. Так, что услышала только я сама.

— Мой брак с Алисой расторгается, — сказал он.

Слова упали между нами тяжело, безжалостно, окончательно.

Я думала, что подготовилась. Столько раз прокручивала этот миг в голове, что должна была встретить его достойно. Не расплакаться. Не пошатнуться. Не вцепиться пальцами в ткань платья так, чтобы побелели костяшки. Но тело всё равно предало меня: сердце ударило слишком сильно, воздух на мгновение стал густым, а зал будто отодвинулся, превратившись в мутное пятно из лиц, свечей и тёмных балок под потолком.

Расторгается.

Не “мы не справились”. Не “я виноват”. Не “прости”.

Просто брак расторгается.

Как старый договор на поставку дров.

— Причина? — спросил кто-то из дальнего ряда, хотя ответ все и так знали.

Арвел чуть повернул голову, и вопрос задавшего сразу растворился в кашле.

Рейнар наконец посмотрел на меня.

Не как муж.

Как альфа, которому нужно завершить неприятное дело.

— Этот союз не дал стае наследника, — сказал он. — И не укрепил род так, как ожидалось.

Я выдержала его взгляд, хотя внутри что-то медленно и болезненно сжалось. Вот значит как. Всё свели к наследнику. К ожиданиям. К пользе. Ни слова о том, что я три года пыталась стать частью этой стаи. Ни слова о том, что встречала его после советов, когда он возвращался злой и усталый. Ни слова о том, что закрывала собой младших во время той зимней тревоги, когда чужие волки дошли почти до ворот. Ни слова о ночах, в которых мы ещё были мужем и женой, а не двумя чужими людьми под одной крышей.

Я хотела спросить, когда именно он решил, что я стала бесполезной.

Но не спросила.

Потому что зал ждал не моей боли. Зал ждал продолжения зрелища.

— Совет признаёт решение альфы законным, — произнёс Арвел. — Брачные печати будут сняты до полуночи.

Сзади кто-то облегчённо выдохнул. Кто-то шепнул: “Наконец-то”. Я услышала это слишком отчётливо, хотя в зале уже поднялся приглушённый гул. Странно, как хорошо человек слышит чужую жестокость, когда больше всего хочет оглохнуть.

Дверь справа от возвышения открылась.

Я не повернула головы сразу. Не хотела давать им этой радости. Но по тому, как изменился шум в зале, как женщины зашуршали платьями, как мужчины выпрямились, я поняла: она вошла.

Мирена.

Она шла медленно, уверенно, будто этот зал уже принадлежал ей. Свет от свечей скользил по её светлым волосам, собранным в сложную косу, по тонкой шее, по платью цвета зимнего неба. Красивой её было назвать мало. Мирена выглядела так, как должна выглядеть женщина рядом с альфой на старинном портрете: благородная, спокойная, безупречная. Даже улыбка у неё была выверенная — не слишком широкая, чтобы не показаться торжествующей, и не слишком скромная, чтобы никто не забыл, ради чего она сюда вошла.