Развод с Чернокнижником

3. Скисшие предзнаменования

Я проснулась в третий раз. На этот раз обошлось без сновидений. Часы на мобильном показывали начало восьмого. Глаза жгло от недосыпа, голова раскалывалась и казалась тяжелой. Сколько же мне удалось поспать? Часа четыре? Хорошо, если пять. Я со стоном уткнулась в подушку.

«Ложись на новом месте — приснись жених невесте», — некстати всплыла в памяти старая поговорка, не имевшая ничего общего с моей реальностью. Хороша же из меня получилась невеста, находящаяся в процессе развода. И место ни разу не новое – у Янки я бывала не раз, знала каждый уголок ее дома не хуже собственного. А сны… Сны такие отвратные, что лучше бы не спать вовсе.

Ох, и ночка! Не думала, что уход из дома окажет на меня такое воздействие. Говорят же, что развод – это стресс, у меня же получился стрессище.

Расстроенная, можно сказать, деморализованная и страшно голодная я встала с кровати, умылась, а затем поковыляла на кухню. Оттуда по всему дому разносился изумительный аромат свежих оладушков только что со сковородки. Такой сладкий, жареный с нотками теплой ванили. Я шла на запах, как Рокфор за сыром из мультика.

Янка стояла у плиты, ловко переворачивая очередную порцию оладий. Её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, а на плечи накинут старый вязаный кардиган, который я помнила, кажется, ещё со школьных времен.

— Доброе утро, сестричка, — приветствовала меня Янка, не оборачиваясь. — Как спалось? Жениха во сне видела?

— Да ты почти ведьма, сестричка! — парировала я с кривой улыбкой. – Если заменить жениха на физиономию бывшего, то видела дважды, не меньше. И тебе утро доброе.

— Плохо спала?

— Ужасно. Сны всю ночь снились дурацкие.

Яна бросила на меня внимательный взгляд через плечо, чуть прищурилась.

— Оладушки будешь? — спросила она, выкладывая очередную порцию на тарелку.

— Буду, — кивнула я. — Но сначала сделаю себе молочный коктейль.

— Не выйдет, — фыркнула Янка. — Молоко за ночь скисло. Все три пакета внезапно. Я ведь недавно купила. И срок годности там в порядке. Потому и оладушки. Чтоб продукты не пропадали. Странно это все как-то. Раньше этот производитель испорченное не продавал.

И вот тут-то я замерла. Медленно опустилась на стул. Внутри меня закипала злость, обжигая как раскаленное масло. Как же я сразу-то не поняла?! Как же сразу не догадалась?! Что во всем виноват этот… Этот… Повелитель скисшего молока и дурацких кошмаров!

— Это не странно, — процедила я сквозь зубы, вскакивая с места. — Это закономерно. Учитывая то, за кем я замужем.

— О чём ты?

— О том, что молоко скисло из-за его колдовства! Три пакета одновременно! Извини, дорогая, — бросила сестре, — мы это уже проходили, но на этот раз я скажу ему все, что думаю. Я ему еще покажу, как устраивать мне эти качели! Надо же... Вроде взрослый мужик… Снова взялся за старое…

Раздраженная таким поворотом я вернулась в свою комнату и закрыла дверь. Схватив мобильный, я замерла на мгновение, борясь с желанием немедленно выплеснуть гнев. Душа требовала какого-либо, пусть даже бессмысленного, акта мести, прежде чем я нажму кнопку вызов. Пусть по-детски, пусть хоть как-нибудь. Так ли важно как?

Идея пришла внезапно.

В телефонной книжке нашла Алана, а затем с мстительной полуулыбкой нажала на «редактировать». Ах, так? Решил мне спать не давать, а моей сестре портить продукты? Тогда будешь у меня теперь «Мастер Кисломолочник». Нет, слишком просто. «Фокусник кислый»? Банально. Нет… Будешь «Кефиробацилла». Это прозвище слегка остудило мой пыл, заставив меня улыбнуться.

Лишь потом я позвонила. Гудки: один, второй, третий. Сердце колотилось от волнения, хотелось высказать ему все и даже больше. Годы моего недовольства буквально рвались наружу в этой буре эмоций. Значит вот как? Столько времени меня не замечать, но стоило уйти, начал преследовать?! Обидно, черт возьми!

— Юля? Так рано? – его голос, слегка удивленный, словно окатил меня ледяной водой.

— Неужели не ждал? – ехидно спросила.

— Ты соскучилась по мне и решила вернуться?

— Я звоню тебе сказать, дорогой, — каждое слово я произносила с нажимом, словно вбивая гвозди в крышку гроба нашей семейной идиллии, — что ты тот еще гад и колдун!

— С колдуном я согласен. С гадом как-то не очень. Я родился не в год змеи и даже не в год дракона.

— Ты еще и паясничать будешь?

Алан пытался отшутиться. Я чувствовала себя не просто беспомощной, но бессильной перед его магией и хорошим настроением. Да я сама вчера говорила сестре, что Кассий так просто не сдастся, что он будет трепать мне нервы. Но знать и быть готовой – все-таки разные вещи. Как же меня это злило!

— У нас три пакета молока скисло, чтобы ты понимал! — выпалила я, надеясь, что хоть это вызовет в нем чувство вины.

— Молоко скисло. Это я понял. Новое вам куплю. А производителю уже позвонила? Предъявила претензии к качеству?

— Производителю своих проблем? Вот я с ним сейчас разговариваю! Ты зачем в мои сны снова вмешивался?

— Не понимаю, о чем ты…

В голосе Алана звучало искреннее недоумение, но я не верила ему совершенно. С него станется, с наглого, делать вид, что ничего не случилось, а он и вовсе мимо проходил-крокодил. Люблю, прости, все у нас будет по-новому. Та же песня, как в недавнем прошлом, только якобы из моего подсознания.