Развод с драконом - это (не) сказка

3.4

…

Прошла неделя. Потом еще одна. Дни слились в серую, безрадостную массу.

Я ходила на работу, выполняла свои обязанности, отвечала на вопросы посетителей. Но делала все это как во сне, механически. Агата и Лила пытались разговорить меня, но я отвечала односложно и избегала их взглядов.

Книги больше не приносили радости. Даже когда мне удавалось восстановить особенно поврежденный том, я не чувствовала прежнего удовлетворения. Магия текла вяло, неохотно, словно тоже потеряла смысл.

— Адель, с вами все в порядке? — спросила однажды Лила, когда я в третий раз за день уронила стопку книг.

— Да, просто устала, — ответила я, собирая разбросанные тома.

Но это была неправда. Я не устала — я была опустошена. Словно из меня вытекла вся жизненная сила, оставив только пустую оболочку.

Дома было еще хуже. Я приходила с работы и сразу ложилась на кровать, глядя в потолок. Не убиралась, не готовила нормальную еду, не выходила в заброшенный сад. Питалась хлебом и водой, теряла вес, бледнела.

Соседка Марта несколько раз стучала в дверь, предлагая помощь, но я не отвечала. Не хотела ни с кем разговаривать, не хотела видеть в чужих глазах жалость или любопытство.

Газеты продолжали писать о предстоящей свадьбе герцога де Вальсонто. Я покупала, зная, что будет больно, но была не в силах остановиться. Читала о том, какое платье выбрала леди Изабелла, какие цветы будут украшать собор, какие подарки прислали знатные гости.

"Герцог де Вальсонто счастлив как никогда," — писали журналисты. "Друзья отмечают, что он словно помолодел, избавившись от груза неудачного первого брака."

Груз. Я была для него грузом.

На третьей неделе случилось то, что окончательно сломило меня. Я шла с работы и увидела в витрине магазина свадебных платьев большую фотографию. Регнар и леди Изабелла позировали для официального портрета помолвки.

Она была красивой — высокой, элегантной, с благородными чертами лица и гордой посадкой головы. Темные волосы были уложены в сложную прическу, а на шее сверкало ожерелье из драконьих камней — тех самых, что могли носить только представители древних родов.

А Регнар... он выглядел счастливым. Его рука лежала на талии невесты, а в глазах светилась та самая нежность, которую я когда-то считала предназначенной только для меня.

Я стояла перед витриной и плакала, не стесняясь прохожих. Плакала от боли, от унижения, от понимания того, что никогда больше не увижу этого взгляда, направленного на меня.

Прохожие оглядывались, кто-то сочувственно качал головой. Наверняка все уже знали мою историю.

Я добралась до дома и рухнула на кровать. Лежала до утра, не в силах даже раздеться. А утром поняла, что не могу встать. Просто физически не могу заставить себя подняться и идти на работу.

Я написала Агате, применив крупицы магии для отправки близкого письма, сообщив, что заболела. Это была правда — я действительно болела, только не простудой, а чем-то гораздо более серьезным. Болезнью души, которая разъедала меня изнутри.

Три дня я не выходила из дома. Не ела, почти не пила, только лежала и смотрела в потолок. Дом вокруг меня приходил в упадок — пыль покрывала мебель, в раковине скапливалась грязная посуда, сад за окном зарастал сорняками.

На четвертый день в дверь постучали. Я не отвечала, но стук повторился, настойчивый и требовательный.

— Адель! — раздался голос Лилы. — Я знаю, что вы дома! Откройте!

Я натянула одеяло на голову, надеясь, что она уйдет. Но Лила оказалась упорной.

— Если вы не откроете, я попрошу слесаря вскрыть замок! — крикнула она. — Мы все волнуемся!

Пришлось встать и открыть дверь. Лила ахнула, увидев меня.

— Боже мой, как вы выглядите! — воскликнула она, проталкиваясь в дом. — Когда вы в последний раз ели? И что здесь за беспорядок?

Она окинула взглядом грязную посуду, пыльную мебель, мятую постель.

— Адель, что с вами происходит? — спросила она мягче, усаживая меня на стул. — Расскажите мне.

И я рассказала. Все. О замке, о Регнаре, о разводе, о том, как он даже не удостоил меня личного ответа. Слова лились потоком, а слезы текли по щекам.

Лила слушала молча, только иногда сочувственно качала головой.

— Понятно, — сказала она, когда я закончила. — Теперь все ясно. Но знаете, что? Хватит!

— Что? — удивилась я.

— Хватит себя жалеть! — повторила Лила решительно. — Да, вам больно. Да, он поступил подло. Но вы же не умерли! Вы молодая, умная, у вас есть работа, есть будущее. А вы лежите здесь и гниете заживо!

Ее слова были резкими, но в них была правда.

— Посмотрите на себя! — продолжала она. — Вы превратились в призрак! Думаете, этим что-то докажете? Думаете, он будет страдать, узнав, как вы мучаетесь? Да ему все равно! Он счастлив со своей новой невестой!

Каждое слово било, как пощечина. Но постепенно до меня начало доходить — она права. Я гублю себя из-за человека, которому на меня наплевать.