Развод с драконом. Газета с сенсациями от попаданки

Глава 18

Здание газеты оказалось куда больше, чем я ожидала. И куда печальнее.

Элоиза распахнула дверь редакции и жестом пригласила меня следовать за ней. Я перешагнула через порог и словно попала внутрь старого уставшего организма, который когда-то был бодрым и полным сил, а теперь кое-как кряхтел, хрипел и влачил жалкое существование, держась на одном упрямстве.

— Когда-то здесь кипела работа, — заметила Вальде, и в её голосе прозвучала печаль. — Очень давно.

Первый этаж встретил нас полумраком и запахом пыли, старой бумаги и типографской краски, выветрившейся до горечи. Коридор тянулся вглубь, двери по обе стороны были либо приоткрыты, либо наглухо заколочены. В некоторых помещениях пусто — голые стены, облупившаяся штукатурка, паутина в углах. В других — завалы.

— Это архив, — Элоиза толкнула дверь носком туфли.

Внутри почти до потолка громоздились стопки старых выпусков газеты. Пожелтевшие, перекошенные, кое-где отсыревшие, они лежали как немые свидетели чьей-то – я догадываюсь, чьей – безалаберности.

Обрывки бумаги шелестели под ногами, словно жалуясь на что-то.

— Он печатал больше, чем продавал, — сухо пояснила герцогиня. — Разницу, разумеется, списывал.

– Слушай, Лиза, – не выдержала я и задала вопрос, который мучил меня с того самого момента, когда я воочию увидела Яныка, – а зачем ты вообще его терпела и как допустила, что здание придёт в такой упадок? Ты же даёшь деньги, а значит, вправе и требовать порядка и хорошей работы. Яныка бы давно пнула под зад, раз он тут всё довёл до такого состояния.

Я не постеснялась и высказала всё, как думала. Хотелось сразу понять, что тут к чему и какие условия работы установила тут Элоиза. Мало ли, может, до такого состояния и не Янык тут всё довёл, а она сама?

Вальде остановилась и задумчиво посмотрела на меня.

– У меня просто руки не доходили до газеты, – призналась она, – видишь ли, сразу после того, как Жанетта отправилась… кхм… подальше, у нас с мужем как будто бы начался новый медовый месяц.

Я смущённо улыбнулась, ощутив укол совести. Ну замечательно, теперь ещё только не хватало терзаться, что я залезла на чужую территорию!

Но Элоиза и бровью не повела.

– Мы уехали в Арабасту – это жаркая страна на побережье, и провели там несколько месяцев. У Сандера там угодья и родня. А когда приехали, мне было не до газеты, к тому же, отчёты, которые предоставлял мне Янык, были в полном порядке. Я и расслабилась. Только потом наведалась сюда и схватилась за голову.

Я быстренько сложила в уме два и два. Значит, с момента изгнания Жанетты прошло несколько месяцев. Похоже, зубы у неё реально ядовитые, раз укус на руке Сюзанны Милей столько держится!

– Всё ясно, – вздохнула я, – ты имела полное право отдыхать.

Мы отправились дальше.

Дальше было помещение с длинными столами — похоже, бывший общий зал. Сейчас половина столов стояла без ножек, другая была завалена обрывками статей, черновиками, пустыми бутылками из-под явно дешёвого пойла. Один стул был аккуратно подпёрт старым рассыпающимся кирпичом.

Я подняла брови. Янык что, и сюда бухать приходил?

— А вот и сердце газеты, — с мрачной торжественностью сказала Элоиза и распахнула следующую дверь.

Моим глазам предстал печатный станок.

Клянусь, я такие только в музее видела! И то, в далёком детстве.

Хотя чего я удивляюсь? Я бы больше удивилась, увидь я тут современную офсетную печатную машину!

Станок был огромным, тёмным, покрытым пятнами масла и ржавчины. Массивный, как мамонт, состоящий из шестерёнок и валиков разного размера, мне он напомнил то ли валик для отжима белья, то ли древнюю стиральную машинку.

При этом станок выглядел так, словно держался на честном слове. От него буквально веяло усталостью — не метафорической, а физической.

— Ему больше ста лет, — пояснила Элоиза. — Не счесть, сколько раз его латали и чинили. Ты не смотри на его вид, он работает, как надо, и печатает. Обычно им управляет Рихард Фрош, попроси его показать, как это делается.

Я обошла станок кругом, проведя ладонью по металлу. Удивительно, но он не показался мне холодным. Напротив, станок словно откликнулся на моё прикосновение, и его поверхность потеплела.

Мне вдруг стало его жалко. Уверена, Элоиза выделила бы деньги на новый станок, но я не хотела кидаться с места в карьер транжирить её средства. Для начала опробую этот станок, а там посмотрим.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Здесь было ещё тише. Несколько комнат пустовали полностью — выбитые стекла прикрыты тряпками, полы вздуты от сырости. В одной комнате кто-то когда-то пытался устроить кабинет, но из мебели уцелел лишь перекошенный шкаф да стол с прожжённой столешницей.

– Кошмар, – резюмировала я, закашлявшись от сырого воздуха, пахнущего плесенью. Элоиза кивнула.

– Ну, что скажешь? – деловито спросила она и вдруг спохватилась: