Развод с драконом. Истинность — не повод

Глава 2

Сердце бьётся о рёбра ледяным молотом. Я иду через площадь, и с каждым шагом холод под кожей крепчает. Он пульсирует в кончиках пальцев, зовёт наружу. Одно движение. Мгновение слабости — и лёд схватит его руку, сведёт мускулы судорогой, заставит отпустить Дэнни. Это было бы так просто.

Но просто — не значит безопасно.

В голове — не крик, а расчёт: если я сделаю это здесь, на людях, слух о маге с ледяным атрибутом в захолустном приюте поползёт, как зараза.

Дойдёт до столицы. До его ушей.

Аррон уже понял, что не найдёт женщину. Он ищет силу. Имя может быть любым, но атрибут — уникален.

Приют станет маяком. И тогда… конец не только мне.

Конец тишине. Конец нашему хрупкому убежищу.

Эти дети, Кайра — все они станут свидетелями. Или разменной монетой.

Нельзя, — шепчет во мне голос разума.

Но разве могу я позволить калечить нашего ребёнка?

Я в двух шагах от них. Краснорожий мужчина заносит свободную руку для затрещины. Дэнни зажмуривается.

— Довольно!

Голос Кайры режет воздух, как лезвие меча.

Она не кричит. Она заявляет. Встаёт между мной и мужчиной, подбоченясь, и её взгляд — не ледяной, как мой, а стальной, выкованный в тысячах таких же мелких стычек.

— Отпустите мальчика, — говорит она, и в её тоне нет мольбы. Это приказ, обёрнутый в грубую вежливость. — Сейчас же.

— А ты кто такая? — рычит мужчина, но Дэнни опускает на землю. Тот шмыгает за мою спину, цепляется за простое серое платье дрожащими пальцами.

— Человек, который сейчас заплатит вам за овощи, которые вы так яростно охраняете, — парирует Кайра. Её глаза скользят по лотку — по вялой капусте, по сморщенной моркови. — Весь этот неликвид, что у вас с неделю никто не берёт. Мы заберём. По справедливой цене.

Он смотрит на неё, потом на меня, на наши залатанные платья, на тощую телегу. Усмешка растягивает его лицо.

— «Справедливая»? Для воришек? Цена будет двойная. За моральный ущерб.

Кайра не моргает. Я вижу, как напрягается её челюсть. Она достаёт наш тощий мешочек, пересчитывает монеты. Отдаёт ему почти всё. Взамен мы получаем полмешка вялых, подозрительных корнеплодов.

Надеюсь, успеем довести их до гавани прежде, чем они сгниют.

Я молчу. Я просто стою, гладя Дэнни по вьющимся волосам, а внутри меня кипит злость.

Мы покупаем гниль. По цене мяса.

Мы кормим детей отбросами, потому что у этого скота — сила, а у нас понимание того, что ребёнок важнее, чем деньги.

— Всё? — Кайра хлопает почти пустым мешочком по ладони. Её взгляд говорит мужчине всё, что я думаю, но не могу высказать.

Тот бурчит что-то невнятное, плюёт под ноги и отворачивается. Победа? Похоже на поражение, которое мы едва смогли себе позволить.

Грузим овощи сперва в мешок, затем в телегу. Дэнни, тихий и притихший, помогает. Тут же появляются Ян, чуть помладше, и Дайра, ровесница Дэнни, которые поехали с нами и стали невольными свидетелями этого кошмара. Все пришибленные, будто молот несправедливого наказания был занесён над всеми ними.

Когда с погрузкой покончено, Дэнни подходит ко мне, уткнувшись лбом мне в бок.

— Я не крал, тётя Теа, — едва не плачет. — Честно. Он уронил, а я поднял… хотел отдать…

— Знаю, — говорю я, и голос звучит хрипло. Обнимаю его. Кости, кожа. Как и все они. — Я верю тебе. Ты не виноват.

Он смотрит на меня большими глазами, в которых плещется непонятная ему жестокость мира.

— Почему он тогда… зачем так? — так же тихо спрашивает Дайра.

Как объяснить? Как рассказать о том, что некоторые люди — как пустые сосуды, и чтобы почувствовать себя полными, им нужно вылить в кого-то свою злобу? Что слабый и беззащитный — самый удобный сосуд.

— Иногда люди выбирают неправильную мишень для своего гнева, — говорю я, подбирая слова. — Потому что это проще, чем признать собственные ошибки и неправильные решения. Этот мужчина неправ. Его сила не правота. И драконьи боги видят это. Возможно, его дела идут так скверно именно потому, что он вкладывает в мир больше злобы, чем добра.

Это не совсем правда. Мир редко наказывает жестоких. Куда реже тех, кому нечем ответить на её удары.

Но детям нужны хоть какие-то ориентиры. Вера, что где-то есть справедливость, даже если они её никогда не увидят.

Дэнни немного успокаивается. Мы покидаем площадь, чтобы закончить покупки — крошечный кусок мыла, пару иголок. Всё. Мешочек пуст.

Молча забираемся на телегу. Кайра берёт вожжи. Я прижимаю к себе Дэнни и Яна, раздаю всем детям по маленькому яблоку, вместо обеда. Телега скрипит, вздымая облако пыли, и город, наконец, остаётся позади.

Ненавижу сюда ездить. Но, увы, приходится.

Дорога трясёт нас, как горошины в погремушке. Я смотрю на унылый пейзаж и веду внутренний счёт. Эти овощи… они пролежали на солнце не день и не два. Часть придётся выбросить сразу. Часть сгниёт через неделю. Мы сварим из них похлёбку, но питательного в ней будет чуть больше, чем просто в горячей воде.