Развод с драконом. Истинность — не повод

Глава 9

Дорога в столицу — это путь сквозь нервы, натянутые, как струны. Каждый поворот тропы, каждый встречный всадник — угроза. Я жду, что из-за поворота выскочит патруль Гоя с вопросом «куда это вы, Теалин, собрались?».

Готовлю лживые ответы про лекарства для Лили, про срочную торговлю в соседнем городе.

Но никто не останавливает. Не интересуется жалкой телегой и закутанной в платок женщиной на облучке.

Даже когда граница нашего округа остаётся позади, страх не уходит. Он лишь меняет окраску. Из острого, колющего — в тягучий, гложущий. Теперь я боюсь не за себя. Я боюсь за тех, кого оставила.

Как там Кайра?

Мысль стучит в висках в такт копытам. Он мог разозлиться, обнаружив мой отъезд. Мог придраться к чему угодно. Урезать пайки ещё сильнее. Заставить их работать сверх меры. Или… или обратить своё липкое внимание на неё, раз я ускользнула. Кайра сильная, но против его атрибута и грубой силы стражников… Я сжимаю поводья так, что кожа на ладонях белеет.

Узнаю всё только вернувшись.

Столица вырастает на горизонте не постепенно, а обрушивается сразу — зубчатой серой стеной, дымом сотен труб, гулом тысяч голосов. Запах пыли и хвои меняется на сложную, тяжёлую смесь: конский навоз, печёный хлеб, металл, дубильные кислоты и человеческий пот. Шум оглушает. После тишины «Серой Гавани» этот рёв подобен удару. Даже городишко, в котором мы получали пособия и закупались не сравнится.

Я пробираюсь через людской водоворот, ведя лошадь под уздцы. Чувствую себя песчинкой, затерявшейся в чужом, слишком большом и жестоком механизме.

Как же мне найти Элисию, не попавшись Аррону?

Мысли мечутся. Я понятия не имею, какая у него сейчас должность. Он стал драконом. Значит, высоко. Очень высоко. Он вхож в Императорский совет? Командует гарнизоном? Возглавляет стражу?

Каждая из этих должностей означает, что его влияние раскинуто по столице паутиной. Неосторожный вопрос, брошенное имя «Элисия» в неправильном месте, слух о женщине, ищущей с ней встречи и паутина дрогнет, сомкнётся.

Меня охватывает паника, острая и слепая. Я стою посреди шумной улицы, и мне кажется, что из каждой подворотни, из-за спины каждого прохожего на меня смотрят его глаза. Ловят знакомый силуэт и поворот головы.

Я чувствую, как холодная волна накатывает изнутри, и силой воли заставляю её отступить. Нет. Не сейчас. Не здесь.

Нужен план. Самый простой и очевидный. И потому, возможно, не самый опасный.

Единственное, что я придумала за всю долгую дорогу, — это прийти в приют Эрии. Элисия работала в нём когда-то, помогала детям ещё до того, как стала советницей. Там могут знать, как с ней связаться. Или, по крайней мере, передадут весточку.

В то же время это риск. Приюты — благодатная почва для слухов. Но меньший риск, чем тыкаться вслепую по канцеляриям, где на каждом шагу можно вписаться в Аррона.

Я спрашиваю дорогу у торговца углём, стараясь, чтобы голос звучал глухо и провинциально. Он бросает на меня оценивающий взгляд, видит поношенную одежду и указывает направление — в небогатый район, ближе к окраине.

Приют, к счастью, не выглядит дворцом. Прочное, невысокое каменное здание, чистые, но потёртые ступени. От него веет скудным, но стабильным порядком. Мне становится одновременно легче и страшнее. Легче — потому что это знакомо. Страшнее — потому что сейчас я сделаю первый шаг. Я потяну за невидимую нить, и неизвестно, что на другом её конце.

Я привязываю лошадь к столбу, поправляю платок и делаю глубокий вдох.

Внутри другой звук: гул голосов, смешанный со скрипом половиц, стуком молотка и мерным шуршанием щётки. Воздух густой, тёплый, пропахший варёной капустой, хлоркой и мокрым деревом.

Я стою в небольшом холле, пытаясь перевести дух. Сердце всё ещё бешено колотится от уличного шума и собственной дерзости. Мой взгляд скользит по помещению, цепляясь за детали, чтобы удержать панику. Здесь чисто, бедно, но опрятно. На стенах — детские рисунки, не вышивки Аниты из обрывков, а настоящие, на грубой бумаге, углём и красками.

Из обитателей не только дети. В дальнем конце коридора мужчина средних лет, с лицом, иссечённым шрамами и морщинами, чинит сломавшуюся табуретку. Его движения точны, экономны. У стены женщина заплетает косу маленькой девочке.

На мгновение меня охватывает зависть, острая и горькая. Нам с Кайрой не помешала бы пара таких «взрослых» постояльцев в «Серой Гавани». Хоть кто-то, кто мог бы починить забор, присмотреть за детьми, когда мы в отъезде, или просто... быть ещё одной парой глаз, чтобы следить за Гоем.

Я отворачиваюсь и спрашиваю у пробегающего мимо мальчишки с ведром:

— Прости, где тут кабинет смотрительницы?

Мальчик, даже не замедляя шага, тычет пальцем вглубь коридора.

— Вон там, дверь с медной табличкой!

Я киваю в знак благодарности, но он уже не видит. Ноги словно ватные, но я заставляю их двигаться. Каждый шаг отдаётся гулким эхом в ушах.

Сейчас я зайду. Скажу, что хочу связаться с леди Элисией по делу об одарённых детях из провинциального приюта. Придумаю какую-нибудь историю.

Почему же так страшно?