Развод с драконом. Истинность — не повод

Глава 11

Девочка вздрагивает, поднимает на меня огромные, заполненные слезами золотисто-карие глаза. Она не отодвигается. Просто смотрит.

— Я... я не могу завязать шнурок на платье, — выпаливает она, и новый поток слёз катится по её щекам. — А тётя Влада занята. А все большие девочки смеются, что я такая неумеха. А я тоже хочу быть красивой...

Её горе кажется огромным и... понятным. Не шнурок. А одиночество. И желание быть замеченной. Признанной.

— Давай помогу, — голос становится мягким, каким я разговариваю с Лили, Дайрой или Анитой. — Как тебя зовут?

— Лайра, — всхлипывает она.

— Прекрасное имя. Давай-ка, Лайра, покажи мне это непослушное платье.

Я беру её маленькое, простое платьице и начинаю осторожно завязывать сложный для детских пальцев узел сзади.

— Вот так, — бормочу я, больше для себя, чем для неё. — Всё не так страшно. Просто нужна сноровка.

Когда я заканчиваю и поворачиваю её ко мне, слёзы уже высохли. Она смотрит на меня с недоверчивой надеждой.

— Спасибо, — шепчет она.

— Не за что, — улыбаюсь я. — Давай я ещё заплету тебе косички, хорошо?

Она кивает, и на её лице расцветает первая, робкая улыбка.

Вечер проходит в странной, непривычной тишине. Шум приюта — не тревожный, а живой, рабочий — убаюкивает.

Я помогаю на кухне чистить овощи, молча слушая пересуды взрослых постояльцев. Никто не спрашивает лишнего. Здесь все со своей историей, и моё присутствие не вызывает ничего, кроме мимолётного любопытства. Лайра пару раз подбегает ко мне, чтобы показать какую-то букашку или камешек, и её доверчивое прикосновение — единственная тёплая точка в море внутреннего холода.

Утром я просыпаюсь рано, от нервного ожидания.

Сегодня всё решится или запутается окончательно.

Я помогаю накрывать на завтрак, а взгляд то и дело устремляется к окнам, выходящим во двор.

И вот, ближе к полудню, к воротам подъезжает карета. Не такая роскошная, как у Гоя, но прочная, добротная, без лишних украшений. Из неё выходит женщина в тёмно-синем плаще без излишеств.

Она не изменилась. Разве что в осанке больше уверенности, а в движениях — отточенной грации. Но глаза — те же.

Сперва она приветствует Владу. Они о чём-то коротко говорят, и взгляд Элисии находит меня, замершей в проходе и не решающейся выйти на улицу. Она кивает смотрительнице и направляется ко мне. Не давая мне опомниться, берёт под локоть и тянет вглубь здания.

— Пойдём, — говорит советница тихо. — Здесь многовато ушей.

Она ведёт меня в комнату для занятий, сейчас пустую. Закрывает дверь и поворачивается ко мне.

Её взгляд сканирует моё лицо, и я вижу, как в её мерцающих лиловым глазах вспыхивает радость, смешанная с тревогой.

— Сефина, — выдыхает она. — Драконьи боги, ты жива! Я знала, что ты прячешься от него, но так переживала!

Имя падает между нами, и я вздрагиваю, как от удара.

— Теалин, — поправляю я быстро, почти умоляюще. — Пожалуйста. Здесь я Теалин.

Элисия мгновенно кивает, понимающе.

— Конечно. Прости, — она подходит ближе, и я чувствую спокойную, умиротворяющую волну, исходящую от неё. Она будто разбирает клубок моих страхов на отдельные нити, укладывая их в порядке важности. Паника, бьющаяся под рёбрами, начинает затихать, уступая место ясности — хрупкой, но реальной.

— Ты боишься, что он найдёт тебя здесь, — говорит Элисия не вопросом, а констатацией. — Не найдёт. Аррон сейчас в городе, но поверь, в столице тебе спрятаться легче, чем где бы то ни было ещё.

Её слова — бальзам на душу, но я не могу им полностью поверить.

— Я видела его вчера, — вырывается у меня. — Он выходил из кабинета Влады. Прямо перед тем, как я вошла.

Удивление мелькает на лице Элисии, но не тревога.

— Вот как? Интересно… Впрочем, у него могут быть свои причины. Благотворительность, вероятно. У драконов тоже есть совесть, — она подмигивает мне. — Но это не меняет сути. Твои шансы столкнуться с ним за пределами столицы, на дорогах куда выше.

Это странное, перевёрнутое утешение работает. Если здесь Аррон, в своей стихии власти и долга, он слеп к таким, как я. А вот в глухой провинции, где каждая незнакомка на виду…

Я делаю глубокий вдох, впервые за долгое время чувствуя, как воздух заполняет лёгкие без преград.

— Элисия… на самом деле я искала встречи с тобой. Знаю, мы не слишком близко знакомы, а за то недолгое время я доставила вам с дознавателем немало хлопот, но мне не к кому больше обратиться.

И я рассказываю. О «Серой Гавани». О Вальтере Гое. О его липких взглядах, зеркальном атрибуте, о том, как он сказал, что ему «наплевать». О голоде, который уже стучится в двери, и о страхе за детей, которых я оставила с Кайрой под его властью.

Элисия слушает, и её лицо становится каменным. В глазах — холодный, расчётливый гнев, который мне знаком. Это не ярость, а готовность действовать.