Развод с драконом. Истинность — не повод

Глава 16

Вечер разливается по «Серой Гавани» тёплым золотом.

Пока Лайра, окружённая стайкой новых, осторожных, но уже заинтересованных друзей, осматривает и устраивает свой уголок (дети сами организовались перенести в спальную комнату ещё одну кровать), мы готовим пир.

По нашим меркам, разумеется. Просто нормальный, сытный ужин, которого уже давно не было на кухне и в этой столовой. Привычная скупость и экономность кричит, что стоит придержать хорошие продукты, но я игнорирую её.

Хочу, чтобы с появлением Лайры, единственной из наших детей теперь, до которой кому-то во внешнем мире есть дело, дела приюта пошли в сторону улучшений. Во время приготовлений я рассказываю Кайре о поездке, обещании Элисии и о том, как обстоят дела.

Подруга относится к новостям настороженно, во многом потому, что один так себе начальник у нас уже есть, а найти хорошего из тех, кто согласится ехать в эту глушь, будет непросто. Кайра говорит, что нужно постараться разбить сад, когда придёт весна. Вспахать каменистую землю мы не решались уже давно, но теперь у нас подрастают дети, у Дайры и Яна подходящие атрибуты, которые могут упростить нам жизнь.

— Использовать детский труд? — усмехаюсь я, пересыпая нарезанные овощи в большую кастрюлю. — До чего мы докатились…

— Это покажет им, что атрибуты могут быть направлены как во зло, так и во благо. Кстати о благе. Раз уж ты привезла новые хорошие продукты, можешь перед сном спуститься и освежить наш ледник? Не хочу, чтобы всё попортилось.

Я усмехаюсь и киваю.

Не проходит и часа, как Кайра зовёт детвору ужинать. Сегодня каждому из них достаётся по тарелке овощного супа, каша с кусочками сушёных яблок, рыба с тушёным картофелем и — главное чудо — по кусочку засахаренной груши каждому. Дети едят так, будто этот ужин лучшее, что случилось с ними в жизни. Их глаза сияют, щёки розовеют.

Видеть их сытыми, а не вечно подсчитывающими крошки в миске, — это бальзам на мою измученную душу. Смех звучит всё громче, мы даже не пытаемся одёргивать их. Во многом потому, что всё сказанное, по большей части, благодарность Лайре.

Оглушённая вниманием, новенькая ест меньше всех, постоянно смущаясь и отвлекаясь от своей порции.

Её атрибут даёт о себе знать всего пару раз: когда Дэнни слишком громко засмеялся от шутки Бена, смех на миг стал оглушительным, и когда Анита вспомнила что-то грустное, и у нескольких человек на глаза навернулись слёзы. Но оба раза Лайра, почувствовав знакомую дрожь внутри, хваталась за край стола, делала глубокий вдох, и волна спадала.

Она учится. Быстрее, чем я могла надеяться.

И тогда я решаюсь. Подталкиваю её локтем.

— Лайра, а хочешь попробовать не глушить, а… направить? Осознанно? Сделать всех ещё веселее?

Она смотрит на меня круглыми глазами.

— Я… я не умею.

— А давай попробуем. Ты же чувствуешь, как всем сейчас хорошо? Сытно, хорошо, мы все вместе, в тепле и безопасности. Попробуй взять это чувство… и сделать его чуть громче. Совсем чуть-чуть. Как будто подбрасываешь полено в печку.

Она колеблется. Потом кивает, закрывая глаза. Я чувствую, как в воздухе что-то меняется. Не резко. Мягко. Как будто кто-то подлил мёда в уже сладкий чай. Детский смех становится чуть звонче. Улыбки — шире. Сосредоточенное лицо Кайры смягчается лёгкой, почти неуловимой улыбкой. В комнате становится… светло. Не от свечей. От ощущения.

Лайра открывает глаза. Смотрит вокруг. Видит сияющие лица. Как Дэнни, забывшись, обнимает за плечи Бена. Видит, как Анита улыбается своей тарелке.

У неё самой на глазах появляются слёзы, но не от страха. От изумления и счастья.

— У меня… получилось? — шепчет она.

— Получилось, — говорю я, и у меня в горле стоит ком. — Видишь? Твой дар — он не плохой. Он просто… сильный. Ты можешь использовать его, чтобы окружающим было лучше.

Её глаза загораются, и мне начинает казаться, что этот момент — самый ценный из всего дня. Дороже любых денег из сундука. Видеть, как её страх сменяется надеждой, а потом — робкой гордостью.

После ужина все расходятся, сытые и уставшие от переполняющих эмоций. Мы с Кайрой моем посуду в почти полной темноте, экономя свечи. Тишина между нами тёплая, доверительная.

И тут в кухню вбегает Лайра. Босиком в ночной рубашке. Её лицо бледное, глаза полны паники.

— Тётя Теа… тётя Кайра… сундук пропал! Там моя куколка!

Мы замираем. Ложка выскальзывает у меня из рук и со звоном падает в таз.

— Что?

— Я хотела проверить, всё ли на месте… перед сном. И куколку достать. Он стоял под моей койкой. А его нет!

Мы мчимся в спальню девочек. Тут суета, мальчишки тоже пришли, ищут под другими кроватями, но ничего не находят.

Обмениваются растерянными взглядами. Дети бы не тронули, у нас с этим всегда было по-честному, — без спроса брать нельзя.

Холодная пустота разливается у меня внутри.

Я знаю, кто это. Смотрю на Кайру и вижу в её глазах отражение той же догадки.

Не говоря ни слова, мы идём к двери, за которой разместился кабинет Гоя. Кайра стучит, сначала тихо, потом всё громче. Ни ответа, ни привета. Я толкаю дверь — она оказывается не запертой.