Развод с драконом. Истинность — не повод

Глава 18

Вальтер резко вскакивает, как будто его стул стал раскалённым. Монеты с грохотом рассыпаются по полу, но он не обращает на них внимания. Его жирное, отёкшее лицо из багрового становится пепельно-серым. Похмелье, похоже, испарилось в одно мгновение под ледяным дуновением реальности, ввалившейся в дверь.

— Ты, — выдыхает он, и в его сиплом голосе — не уважение, а животный, панический ужас.

Вальтер без сомнения знает, кто перед ним.

Не просто аристократ. Дракон, я сама сделала его таким. Сила, рядом с которой он ничтожная букашка.

— Это… это недоразумение, я могу всё объяснить…

Аррон даже не смотрит на него. Его взгляд всё ещё прикован ко мне.

Он совсем не изменился. И правду говорят, что время замирает для тех, кто обретает вторую сущность. Чего не скажешь обо мне, ведь годы попыток скрыться от него берут своё.

Я отступаю на шаг и натыкаюсь на край стола. По спине проносится волна ледяных мурашек, от которых вспыхивает мысль, не связанная с Гоем и его воровством. Она приходит обжигающе ясной, как молния в ночи, выхватывая из тьмы все детали.

Аррон здесь. Аррон — покровитель Лайры. Маленькой девочки с печальными глазами. С опасным даром, похожим на мой в искажённом зеркале. Ей пять лет.

Цифры складываются в голове сами, без моего желания. Пять лет. Шесть лет моего бегства. Небольшая разница. Возможно, погрешность.

И последняя деталь пазла: Он её отец.

Конечно. Это объясняет всё.

Анонимность. Деньги. Его визит в приют «Эрия» — он проверял её. Заботился. На расстоянии. Сдал в приют!

Весь леденящий страх во мне вдруг закипает и превращается в нечто иное. В белую, всепоглощающую ярость. Она поднимается из желудка, сжигает горло, заставляет пальцы сжаться в кулаки так, что болят кости.

Я смотрю на Аррона. Не как на призрак из прошлого, не как на угрозу моей свободе. Я смотрю на него как на мужчину, который сделал с ребёнком то же, что и со мной. Предал и бросил.

— Ты, — вырывается у меня. Голос хриплый, срывающийся, но полный такой ненависти, что сам Гой за спиной вздрагивает. — Ты её покровитель. Ты… её отец.

Аррон моргает. В его ледяных глазах что-то шевельнулось — боль? Удивление? Я не хочу это видеть.

— Сефина… — начинает он, делая шаг ко мне.

— Не подходи! — я отскакиваю дальше, за угол стола. Стол — ничтожная преграда, но он останавливается. — Ты… завёл ребёнка, а потом просто… сдал его в приют? Платил деньги, чтобы не видеть? Чтобы не пачкать свою драконью совесть? Как и со мной — с глаз долой, из сердца вон? Только я-то могла убежать! А она… она просто маленькая девочка!

Каждое слово как плевок. Я не думаю о последствиях. Не думаю о том, что он может сделать. Всё, что я вижу, — это Лайра. Её одинокие слёзы в купальне. Её слова «всем спокойнее, когда меня нет». Её робкую улыбку, когда она сделала всех счастливее. И его. Его, стоящего здесь, в ореоле своей драконьей власти, купившего себе спокойную совесть за золотые монеты.

Гой, кажется, забыл, как дышать. Он смотрит то на меня, то на Аррона, будто наблюдает за поединком, где Вальтер — случайно попавший под ноги жук.

Аррон стоит неподвижно. В его глазах нет опровержения.

— Успокойся, — его голос негромкий, но в нём такая железная команда, что обвинения застревают в горле. — Сейчас не время и не место для истерик. Разберёмся с твоими фантазиями позже.

Он снова поворачивается к Гою.

— Вальтер Гой, я в курсе твоих махинаций. В курсе краж и «методов» управления. У тебя есть ровно час, чтобы собрать вещи и убраться из города. И совет: больше никогда не появляйся в том приюте. Ни под каким видом. Если я замечу тебя поблизости от него, ты узнаешь, каково это — гореть в драконьем пламени. И те жалкие связи, что у тебя остались, не помогут. Понял?

Гой пытается что-то пробормотать, кивает так часто, что кажется, голова отвалится. Он уже не лорд, а перепуганная мышь перед котом.

— А теперь, — продолжает Аррон, и его взгляд скользит по моему лицу, заставляя внутренне сжаться, — уходи.

Гой, не веря своему счастью, шмыгает к выходу, юркнув в щель между Арроном и дверным косяком. Дверь захлопывается, отрезая его жалкий, дрожащий силуэт. Нас остаётся двое. Вонь дешёвого вина и страха вдруг становится удушающей, потому что её не вытесняет ничто — только он. Его молчание. Его присутствие, заполняющее комнату, плотнее любого тумана.

Я смотрю на его профиль, резкий, как грань скалы. Ни тени сомнения. Ни намёка на внутреннюю бурю, которая выворачивает меня наизнанку. Только холодная, гранитная уверенность.

Аррон поворачивается ко мне. Его янтарные глаза встречаются с моими. В них нет ни злорадства победителя, ни даже усталости. Есть… сосредоточенность. Как у хищника, оценивающего добычу, которую уже загнал в угол.

— Собирайся. Мы едем.

Его голос. Всего три слова. И в них — вся его суть. Приказ. Уверенность, что его послушают. Что любое сопротивление бессмысленно. В нём нет злости на моё бегство. Нет вопроса «почему?». Есть просто следующий пункт в повестке дня.