Развод с драконом. Истинность — не повод

Глава 22

Поездка с самого начала обещает быть больше, чем просто вылазкой. Кайра, узнав о наших планах, вручает мне целый список покупок, раз уж мы всё равно собираемся в город. Нужно найти свечи для медитации, определённые травы для успокаивающего чая, киноварь и серебряную пыль для рисования элементарных кругов.

— Если уж учить её по-настоящему, нужен правильный инструментарий, — заявляет она, — а не на коленке в кладовке.

Список написан уверенным почерком Аррона. Значит, он в курсе и одобряет траты, о которых раньше мы только мечтать могли. И не просто разрешает, а финансирует, не знаю уж, из личных денег или выделенных на развитие приюта империей.

Мысль вызывает странное чувство раздражения, хоть я и сама себе надоедаю за все эти метания.

Скоро мне придётся признать, что бывшие не уживутся под одной крышей. Кому-то из нас придётся уйти, и риск, что это буду я, намного выше.

Когда мы уже готовим телегу, появляются Дэнни, Бен и ещё трое мальчишек помладше.

— Дядя Аррон сказал, что если поедете, мы можем помочь нести покупки, — выпаливает Дэнни, пряча глаза. — И что… это тоже часть обучения. Ответственности.

Я хочу отказаться, мне нужен день наедине с Лайрой. Но вижу в их глазах тот же робкий огонёк надежды на «выход в свет», на приключение, и сдаюсь.

Мы так редко берём их куда-то, чтобы не дразнить. Дети есть дети, увидят сладости на прилавках, красивые игрушки и расстроятся, что мы не можем их купить. Но теперь что-то из этого не просто можем, а ещё и покупаем.

Так наша маленькая экспедиция превращается в целый караван: я, Лайра и пятеро мальчишек, пытающихся выглядеть суровыми телохранителями.

И у них получается прекрасно!

В городе я, пользуясь щедрым авансом Аррона, оформленным как «средства на развитие воспитанников», закупаю всё по списку Кайры и даже больше: прочные ботинки для всех, новую шерсть для вязания, настоящий мёд в сотах — роскошь, от которой у детей округляются глаза.

Мы едим в харчевне пироги с мясом. Настоящие! Я не помню, когда в последний раз наши дети ели мясо не в каком-нибудь супе.

Дэнни, наевшись, сидит с блаженной ухмылкой, а Бен хвастается перед сыном трактирщика, что учится «у самого лорда-дракона».

Я наклоняюсь к Лайре, которая уже закончила со своей порцией и предлагаю устроить настоящий урок.

— Сегодня не будем ничего усиливать, — объясняю я Лайре. — Только слушать. Закрой глаза. Почувствуй не то, что тебя наполняет, а то, что витает вокруг. Эмоции — они как запахи, как цвета на ветру. Вот Дэнни… он счастлив и немножко горд. Чувствуешь?

Лайра морщит лоб, сосредоточенно вслушиваясь в незримое.

— Похоже на тёплый, золотистый цвет.

— Хорошо! А Бен… он злится, что лишний кусок пирога достался Дэнни, а не ему. Не хватай их эмоции, просто слушай.

— Это колючий, красный комочек.

— Точно! — шепчет она, и на её лице расцветает улыбка понимания. — А ты сама на что похожа?

— Я сейчас спокойная. Но глубоко-глубоко… там есть грусть. Как синий туман у озера.

Она невероятно талантлива. На прошлом занятии мы выяснили, что если ей нужно сравнить чувство с цветом, то отличать одно от другого становится легче. Лайра улавливает оттенки, о которых я сама лишь смутно догадываюсь.

Лайра, закрыв глаза, ловит их, кивает. Всё получается. Мальчишки, сначала скептически перешёптываются, затем постепенно притихают, наблюдая за нами.

Идиллия длится ровно до того момента, как мы собираемся уходить. Моя ошибка — задерживаюсь у прилавка, чтобы расплатиться с трактирщиком, и слишком поздно осознаю серьёзность конфликта.

На выходе, в тесной прихожей, заставленной бочками и вязанками хвороста, мои мальчишки сталкиваются нос к носу с тремя ребятами.

Я не слышу, о чём они говорят, и спокойно дожидаюсь, когда трактирщик пересчитает монеты. Поворачиваюсь к ним, лишь когда Дэнни вскрикивает:

— Не трогайте её!

— А ты кто такой, чтобы...

Он не договаривает.

Дэнни двигается. Не так, как учил Аррон — плавно и расчётливо. Отчаянным, животным рывком загнанного в угол зверька. Его рука, сжатая в кулак, выбрасывается вперёд. И в тот же миг — я чувствую это кожей — вспыхивает короткой, яркой вспышкой атрибута. Неуправляемой искры, которая раньше только пугала, а теперь, подогретая яростью и неделями тренировок по концентрации, вырывается вместе с ударом.

Раздаётся что-то похожее на сухой щелчок и шипение. Самый крупный из обидчиков вскрикивает. Он отпрыгивает, хватая себя за живот, куда пришёлся удар. На его рубахе прямо над поясом проступает маленькое, аккуратное, обугленное пятно. Пахнет палёной тканью.

Всё замирает. Даже шум в таверне стихает. Мальчишка взвизгивает и отшатывается, вываливаясь на улицу.

Дэнни стоит, тяжело дыша, его кулак всё ещё сжат. Он смотрит на свою руку, потом вслед исчезнувшему парня. Понимание того, что натворил, медленно заливает его лицо смертельной бледностью. Дэнни не хотел, но его магия, его боль, его унижение вырывается наружу.