Развод с драконом. Истинность — не повод

Глава 24

Я просто выдыхаю:

— В городе кое-что случилось… Дэнни подрался с хулиганом и случайно использовал свой атрибут. Тот мальчишка пострадал.

Тишина. Густая, как смола. Аррон смотрит на меня, и в его глазах ничего не происходит. Ни удивления, ни гнева.

— Подробности, — говорит он наконец.

Я рассказываю. Снова. Коротко, сухо, стараясь не срываться на эмоции. Про то, как мы задержались, как мальчишки налетели на Лайру, как Дэнни вступился. Про удар, про вспышку атрибута, про ожог.

Аррон слушает, не перебивая. Его лицо остаётся бесстрастным, но я замечаю, как напряжена его челюсть. Единственный признак того, что внутри него что-то происходит.

Когда я замолкаю, он ещё долго сидит неподвижно. Потом медленно поднимается. Идёт к окну, поворачиваясь ко мне спиной. Смотрит в темноту за стеклом.

— Ты понимаешь, что натворила?

Голос тихий. Слишком тихий. От этого у меня по позвоночнику пробегает холодок.

— Я...

— Ты увезла детей… нет, не просто детей. Одарённых в город. Без подготовки. Без контроля. Без плана на случай конфликта и что самое страшное без должного контроля. Ты позволила этой ситуации случиться. Ты не держала их в поле зрения. И в результате ребёнок, который только учится управлять своей силой, применил её в бою и ранил человека.

Каждое слово как пощёчина.

— Я не... могла предвидеть… — оправдываюсь я. — Отвернулась на секунду…

— Ты обязана была предвидеть! — он оборачивается, и в его глазах, наконец, вспыхивает пламя. Не ярость — что-то более страшное. Ледяная, контролируемая злость. Я не видела его таким. — Дэнни — ребёнок с боевым атрибутом. Он неделями тренируется контролировать тело и эмоции. Ты взяла его в людное место, где любой конфликт мог стать спусковым крючком, и оставила без присмотра!

— Я была рядом!

— Ты была в трёх шагах и ничего не заметила! — рявкает он, и от этого рыка стёкла в окне мелко дрожат. — Думаешь, близость — это контроль? Ты даже не почувствовала, как нарастает напряжение! — он делает шаг ко мне, и воздух в комнате действительно становится прохладнее, но причина не во мне. — Ты могла, нет, должна была погасить конфликт в зародыше. Сколько ты уже работаешь с этими детьми? И как справлялась всё это время, м? Ты должна была остановить драку. Но не сделала этого. Потому что была слишком занята своими мыслями? Обидами? Чем?

— Не смей! — вырывается у меня. — Не смей обвинять меня в том, что я не использую силу! Ты знаешь, почему я её прячу! Ты знаешь, от кого я скрываюсь! Если бы я применила магию там, в городе, всё было бы ещё хуже!

— Хуже? — в его усмешке нет веселья. — Хуже, чем ребёнок, который теперь может получить обвинение в нападении с применением атрибута? Хуже, чем приют, который могут закрыть за «неспособность обеспечить безопасность окружающих»? Хуже, чем Дэнни, который будет винить себя до конца жизни?

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают. Потому что он прав. Боги, он прав. Могла... я должна была...

— Я не допускала таких ошибок до тебя, — выдыхаю я, и голос срывается на крик. — До того, как ты ворвался в нашу жизнь, я справлялась! Мы с Кайрой держали приют годами! Без денег, без помощи, без защиты! И дети были в безопасности!

— Были? — он поднимает бровь. — А сейчас, значит, я причина всех бед? Это я, по-твоему, довёл Дэнни до драки?

— Ты научил его драться!

— Я учил его контролю своей силы! — рявкает он в ответ. — Ты не думала о том, что он растёт? Ты учишь их подавлению. Это работало с твоим холодом, но огонь не задушить. И пусть он уничтожит всё вокруг по своей воле, а не потеряв контроль и не зная как обуздать собственную силу.

Мы стоим друг напротив друга, разделённые парой шагов и пропастью в шесть лет. Я дрожу — от гнева, от страха, от унизительного понимания, что он прав в главном. Я виновата. Я.

Аррон смотрит на меня, и в его глазах что-то меняется. Бешенство не исчезает, но под ним проступает другое. Разочарование? Боль? Я не могу прочесть.

— Ты не изменилась, Сефина, — произносит он тихо, и это имя, брошенное мне в лицо, бьёт больнее всего. — Всё так же бежишь от ответственности, когда становится страшно. Всё так же ищешь виноватых на стороне.

— Это неправда...

— Правда. Ты сбежала шесть лет назад, даже не дав мне шанса объясниться. Пряталась, вместо того чтобы разобраться. Ты строила свою маленькую крепость и делала вид, что мира за её стенами не существует. А теперь, когда реальность ворвалась в твою фантазию, ты снова готова обвинять кого угодно, только не себя.

Каждое слово — нож. Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Я стою и смотрю, как он идёт к двери. Как берётся за ручку. Как останавливается на пороге.

— Вопрос с Дэнни я решу. А ты пока разберись с собой, Теалин. Будет плохо, если из-за твоих душевных метаний пострадает ещё кто-то. Я могу простить это тебе, но не смогу простить себя.

Дверь открывается и закрывается. Он уходит. Оставляет меня одну в этом кабинете, посреди бумаг и свечного чада, с пустотой в груди и его словами, которые продолжают жалить.