Развод с драконом. Кувырком в другой мир

Глава 2

Ветер, пахнущий дождём и хвоей, бил в лицо, но Вирджиния лишь втягивала этот воздух полной грудью, как узник, которому в последний раз позволили взглянуть на небо. Под копытами её гнедой кобылы по имени Искра мягко шуршала трава, уходящая под откос к серебряной ленте реки Лоран.

«Беги, лети, не оглядывайся,» — стучало в висках в такт скачке. Дюжина стражников, растянувшаяся позади, была не охраной, а почётным конвоем в тюрьму. Она это знала. Они знали. Все делали вид, что это обычная прогулка королевы.

Она пришпорила Искру, вырвавшись чуть вперёд, подальше от звуков тяжёлого дыхания лошадей и звяканья доспехов. Ей нужно было остаться наедине с этим местом в последний раз.

Здесь, на этом самом лугу, пятнадцать лет назад семилетняя Вирджиния, запустив слишком высоко бумажного змея, впервые осознала, как безграничен мир за стенами родового поместья. Здесь же, шесть лет спустя, она тайком читала томик стихов, подаренный молодым, пылающим идеями лордом Себастьяном, и сердце её билось не от строк, а от мысли, что есть жизнь без скучных генеалогий и брачных контрактов.

А год назад, уже королевой, она примчалась сюда в слепой ярости после очередного леденящего душу «супружеского» ужина с мужем, чей взгляд скользил по ней, как по неодушевлённой мебели. Тогда она кричала в пустоту, пока голос не сорвался, а потом просто лежала в высокой траве, смотря, как проплывают облака, и мечтая раствориться в них.

Искра, почуяв замедление, сама перешла на шаг, фыркнув. Вирджиния сползла с седла, отпустила поводья — кобыла была умна и никуда не уйдёт. Платье из тончайшей шерсти, цвета увядшей сирени, мгновенно собрало на подоле росу и семена репейника. Ей было плевать.

Она подошла к самому обрыву. Внизу, в пятнадцати метрах, река Лоран пела свою вечную, неспешную песню. Вода была тёмной, холодной, даже в летний зной. Говорили, её источник в ледниках далёких северных гор.

«А что, если шагнуть?»

Мысль возникла не впервые. Не со страхом, а с ледяным, почти математическим любопытством.

«Быстро? Больно? Или просто тишина?»

— Ваше Величество, не подходите так близко к краю. Опасно.

Голос капитана Гаррета, хриплый от возраста и табака, донёсся сзади. Он не подъехал, соблюдая дистанцию, но его беспокойство было искренним. Старый солдат исполнял долг, даже если этот долг — сопровождать опальную королеву в ссылку.

Вирджиния обернулась. Её лицо, обычно застывшее в маске высокомерного спокойствия, сейчас было просто усталым.

— Капитан. Что такое опасность для того, кого уже приговорили?

Гаррет смягчил свой обычно суровый взгляд.

— Храм Святой Росалинды не смертный приговор, Ваше Величество. Это возможность для размышлений.

— Размышлений о чём? — её голос прозвучал с лёгкой, горькой иронией. — О том, как искусно я провалила свою единственную миссию? О том, как мой собственный дракон-супруг предпочёл бы видеть мой труп, чем моё лицо за завтраком?

— Ваше Величество… — Гаррет умолк, не зная, что сказать. Утешать он не умел.

— Не беспокойтесь, капитан. Я не собираюсь лишать вас работы и устраивать сцену, — она отвернулась к реке. — Просто дайте мне немного времени. Последнего.

Она услышала, как он отъехал, отдав приказ стражникам рассредоточиться. Их почти не было видно среди деревьев. Хорошо.

Вирджиния опустилась на колени у самого края обрыва. Земля была влажной и прохладной. Она запустила пальцы в густую траву, вырывая с корнем несколько стебельков мяты. Резкий, чистый аромат ударил в нос. Она закрыла глаза.

Кристоф.

Огромный, могучий, прекрасный, как грозовая туча. И холодный, как лёд в этой реке. Его дракон ненавидел её с первого взгляда. А он даже ненавидеть не утруждался. Было равнодушие. И раздражение. И желание поскорее избавиться.

Она не винила его. Не полностью. Их брак был сделкой, а она — неудачным товаром. Дочь влиятельного дома, которую не смогли даже «продать» удачно. Её остроумие раздражало придворных, её независимость пугала, а её неспособность пробудить в короле-драконе даже тень страсти стала предметом презрительных шушуканий.

Она боролась. Пыталась быть холодной, как он. Пыталась быть острой, как отточенный клинок. Пыталась просто исчезнуть, стать тенью. Ничто не работало. Её душа, задыхающаяся в этом золотом, ледяном дворце, медленно угасала.

Ссылка в храм… Это была не ссылка. Это отсрочка. Месяц, два, а потом официальный развод. Позор, который окончательно похоронит и её, и весь её род. Она станет изгоем, монахиней, вечной заключённой в каменных стенах, пусть и святых.

В её сумочке, притороченной к седлу, лежало маленькое, изящное кинжальное перо. Подарок отца на шестнадцатилетие. «Для защиты чести, дочь,» — сказал он тогда. Ирония была горче полыни. Честь? Какая честь может быть у отвергнутой жены?

Она снова посмотрела на воду. Тишина там внизу манила. Окончательность. Свобода от интриг, от ожиданий, от этого невыносимого тела, которое никто не хотел, и этой души, которой не было места нигде.

Но нет. Не так. Не побег в смерть из страха. Если уж уходить…

Она поднялась, отряхнула платье. Лицо её было спокойно, почти безмятежно. Решение созрело, кристаллизовалось, стало твёрдым и ясным, как вода в горном ручье.

Она вернулась к Искре, ласково потрепала её по шее.

— Последний раз, девочка, — прошептала она. Потом взобралась в седло с привычной, отточенной грацией.

— Капитан Гаррет! — её голос прозвучал чётко, по-королевски.

Тот немедленно подъехал.

— Ваше Величество?

— Я готова. Вернёмся. Нам предстоит долгий путь до замка, а завтра… — она позволила себе тонкую, почти невидимую улыбку, — завтра начинается наше путешествие в храм. Я с нетерпением жду дороги. Говорят, виды по пути захватывающие.

Гаррет удивлённо взглянул на неё. Он ожидал слёз, истерики, ледяного молчания. Но не этого странного спокойствия.

— Как прикажете, Ваше Величество, — пробормотал он и отдал приказ строиться.