Развод с драконом. Кувырком в другой мир

Глава 5

Первые несколько часов пути прошли в гнетущем молчании, нарушаемом лишь фырканьем лошадей да отрывистыми командами Гаррета. Дорога вилась между невысоких холмов, поросших чахлым кустарником. Небо так и не прояснилось, морось перестала, но влага висела в воздухе, пропитывая плащи и заставляя металл доспехов холодно прилипать к телу.

Вирджиния сидела в седле Буяна, отключившись от происходящего. Она превратилась в пассивный груз, лишь изредка поправляя поводья. Её мысли были далеко или, наоборот, слишком близко, сконцентрированы на внутренней решимости, как клинок в ножнах. Каждый удар копыт о сырую землю отмерял шаги к неизвестности, и с каждым шагом странное спокойствие внутри неё только крепло.

К полудню Гаррет скомандовал остановку на краю покинутого луга у лесной опушки.

— Привал. Полчаса. Мартин, дай людям поесть. Борн, осмотри окрестности.

Мартин, красный от напряжения, стал развязывать мешки с провиантом. Братья Ларсы сразу уселись на корточки, с видимым облегчением потирая затекшие ноги. Борн, кряхтя, отправился к краю леса, делая вид, что осматривает чащу.

Гаррет подошёл к Вирджинии, которая не спешила слезать с коня.

— Ваше Величество, нужно подкрепиться.

Она медленно повернула к нему голову.

— Я не голодна, капитан.

— Приказ — делать регулярные привалы. Для коней и для людей, — настаивал он, избегая смотреть ей в глаза. Её ледяное спокойствие било по нервам хуже, чем слёзы.

Она молча слезла, отойдя в сторону и прислонившись к стволу старой берёзы. Мартин, запинаясь, принёс ей кусок чёрствого хлеба, полоску вяленого мяса и маленький бурдюк с водой. Она взяла это с кивком, но не стала есть, лишь сделала глоток воды.

Гаррет наблюдал за своим «отрядом». Мартин, жуя, с тоской смотрел в сторону замка. Борн вернулся, сообщив, что вокруг тихо, и тут же улёгся на плащ, прикрыв глаза. Братья Ларсы что-то жарко, но тихо обсуждали, судя по жестам, достоинства какой-то деревенской девицы.

«Профессионалы, черт бы вас побрал,» — мысленно выругался капитан. Он чувствовал, как авторитет тает с каждым часом этой пародии на путешествие. Никакой дисциплины, только формальное подчинение.

— Собираемся! — рявкнул он раньше, чем планировал, от нетерпения. — Ещё много пути впереди.

Во второй половине дня дорога углубилась в лес. Старый, хвойный, он встретил их густым полумраком и давящей тишиной. Даже птицы почти не пели. Воздух стал холоднее, пахнущим хвоей и прелой листвой. Колея сузилась, заставляя ехать почти гуськом.

Именно здесь Вирджиния впервые проявила интерес к окружающему миру. Её взгляд скользил по могучим стволам, затянутым мхом, по валежнику, по редким лучам света, пробивавшимся сквозь крышу из ветвей. Не с любопытством, а с оценкой. Как будто искала что-то.

— Место какое-то недоброе, — пробормотал Эдгар Ларс, украдкой прижимая крепче оружие.

— Тише ты, — огрызнулся его брат, но и сам нервно озирался.

Гаррет подавил желание их приструнить. Он и сам чувствовал лёгкий холодок по спине. Лес был слишком тихим. Слишком наблюдающим.

Незадолго до заката они выехали на небольшую поляну, где стоял покосившийся указатель. На нём едва читалось: «К «Трём соснам» — 2 лиги». Это была та самая придорожная таверна, обозначенная на карте как место первой ночёвки.

Таверна «Три сосны» оказалась убогим, длинным строением из почерневших брёвен с низкой, заросшей мхом крышей. Из трубы вяло валил дым. Перед ней были привязаны пара тощих лошадей и пустая телега.

Гаррет, облегчённо вздохнув, спешился.

— Ночуем здесь. Мартин, займись лошадьми. Борн, договорись о ночлеге и ужине. Вы двое, — кивнул на братьев, — осмотрите периметр. Ничего подозрительного.

Он помог Вирджинии сойти с седла. Её жест отказа застрял на полпути, и она позволила, словно сила воли наконец начала иссякать от усталости. Её пальцы, коснувшиеся его латной рукавицы, были ледяными.

Внутри пахло дымом, кислым пивом, жареным салом и немытыми телами. За столом у камина сидели двое грубоватых мужиков в одежде лесорубов. Они на мгновение отвлеклись от своих кружек, оценивающе оглядев вошедших. Их взгляды на секунду задержались на Вирджинии, скинувшей капюшон, на её бледном, изысканном лице и простой, но явно дорогой ткани платья, а затем равнодушно вернулись к пиву. Обычные люди, видавшие разное.

Хозяин, толстый, лысый мужчина с засаленным фартуком, вышел из-за стойки.

— Ночевать будете? Есть комнатка наверху. Одна. Остальным — в общем зале, у камина.

— Комната для дамы, — коротко сказал Гаррет, бросая на стол несколько монет. — И ужин на всех. Что есть?

Пока Борн торговался с хозяином насчёт еды, а Мартин таскал снаружи поклажу, Вирджиния неподвижно стояла посреди зала, будто не видя и не слыша ничего вокруг. Она была островком ледяного, неприступного достоинства в этой убогой, тёплой суете.

Один из лесорубов, тот, что постарше, с шрамом через бровь, внезапно поднял на неё взгляд. Не похабный, а пристальный, изучающий. Он что-то негромко сказал своему напарнику. Тот кивнул.

Гаррет, обладавший чутьём старого солдата, заметил этот взгляд. В нём не было простого любопытства. В нём была осведомлённость. Как будто этот человек ждал их. Или кого-то, очень похожего.

— Дама устала с дороги, — резко сказал Гаррет, шагнув между Вирджинией и столом лесорубов. — Проводите нас в комнату.

Комната наверху была крошечной, с одной узкой кроватью, крошечным столиком и заледеневшим окошком. Вирджиния вошла и, не глядя на Гаррета, сказала:

— Я не буду спускаться к ужину. Принесите, если что, сюда.

— Как прикажете, — буркнул Гаррет. Он хотел что-то добавить, предупредить, быть осторожной, запереть дверь, но слова застряли в горле. Она уже отвернулась, смотря в чёрный квадрат окна.

Спустившись, он застал своих людей, уже уплетающих густую похлёбку и хлеб. Лесорубы ушли. Борн, отхлебнув из своей фляги, мрачно сообщил:

— Спросил хозяина про тех двоих. Говорит, новые. Появились пару дней назад. Работы ищут. Но инструмента с собой, говорит, не видел.