Развод с драконом. Кувырком в другой мир

Глава 10

Время в темнице текло странно — то растягиваясь в леденящую вечность, то сжимаясь в мгновение между вспышками паники. Алиса то проваливалась в тяжёлый, кошмарный сон, где падала в бесконечную лужу кофе, то просыпалась от каждого шороха за дверью.

Её мучили жажда, голод и потребность в самом базовом — сходить в туалет. Но больше всего мучила беспомощность. Она была интеллектуалом, офисным планктоном, чьё самое страшное оружие — язвительный комментарий в чате. А здесь правила были примитивны и жестоки: сила, верёвка, угроза.

Когда дверь снова открылась, она вздрогнула, вжимаясь в земляную стену. Вошёл не Рорк, а Элрик, тот самый молодой парень. В руках он нёс ещё одну кружку воды и кусок чего-то тёмного, похожего на хлеб.

— На, — бросил он это к её ногам, не подходя близко. — Ешь. Босс говорит, товар должен быть в порядке.

Алиса посмотрела на хлеб. Он выглядел твёрдым и неаппетитным. Но желудок скрутило от голода. Она кивнула, не в силах вымолвить спасибо этому похитителю.

Элрик собирался уйти, но задержался, с любопытством разглядывая её.

— А правда, что ты не королева? — спросил он вдруг, понизив голос.

Вопрос застал её врасплох. В его глазах читалось не издевательство, а простое, глуповатое любопытство.

— Я… нет, — прошептала она. — Я не знаю, кто эта королева. Я из другого места.

— Странно, — пожал он плечами. — Выглядишь как она. Одежда её. Да и взяли мы тебя из того самого кортежа. Хотя… — он почесал затылок, — ты действительно как-то по-другому орешь. Не по-королевски.

Это была первая, крошечная возможность.

— Послушай, — сказала Алиса, делая голос как можно более убедительным, несмотря на хрипоту. — Ты должен мне помочь. Это… Это ошибка системы. Меня подменили на молекулярном уровне, или произошёл квантовый сдвиг! Ты понимаешь?

Элрик уставился на неё пустым взглядом.

— Кван… что?

— Неважно! Важно то, что я здесь случайно! Если вы потребуете выкуп за меня, они его не дадут, потому что я не она! А потом ваш босс… Рорк… Он же разозлится. Может, сделает с вами что-то плохое за неудачу. А если ты поможешь мне сбежать, я тебе заплачу. У меня есть биткоины! Или акции! Или я знаю, где найти антибиотики! Вы же тут, наверное, от гангрены дохните?

Она говорила всё быстрее, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то понятную для него валюту, хоть какой-то рычаг.

Элрик слушал, и его лицо постепенно выражало всё большее недоумение, которое сменилось лёгкой усмешкой, а затем жалостью.

— Гангрена… битки… — он медленно покачал головой. — Босс прав. Ты контуженная в голову. Белочка тебе по мозгам побегала. Лучше поешь и помолчи. А то Рорк и вправду рассердится.

Он повернулся к двери.

— Нет, подожди! — отчаяние придало ей сил. Она попыталась встать на колени, скрученные лодыжки пронзила боль. — У меня есть права! Международная конвенция о похищениях! Гаагский суд! Вы не можете просто так держать человека! Это нарушение базовых свобод!

Элрик обернулся на пороге. Его взгляд стал окончательно пустым.

— Ты всё про какое-то право говоришь. Здесь право одно: сильный прав. А ты — связанная. Какое у тебя может быть право?

Он вышел, и щеколда снова щёлкнула.

Алиса опустила голову. Её последний аргумент — апелляция к закону и морали — разбился о простую, железную логику этого мира. Здесь не было конвенций. Не было полиции. Не было статей. Была верёвка, сила и выкуп.

Она сгорбилась, охваченная новой волной отчаяния. Она пыталась говорить с ними на языке логики, науки, юриспруденции — на всём, что составляло её старую реальность. И это звучало для них как бред сумасшедшей или магические заклинания.

Тихо, чтобы не услышали снаружи, она начала плакать. Не рыдать, а именно плакать — тихо, безнадёжно, чувствуя, как последние опоры рушатся под ногами. Она была не просто в чужом теле. Она была в чужой системе координат, где все её знания, весь её опыт были бесполезным хламом.

Снаружи донёсся разговор:

— Ну что, Элрик? Очнулась?

— Очнулась. И ещё больше спятила. Про какие-то битки и конвенции лопочет. Прямо жалко стало.

— Жалость — не наш профиль, парень. Запомни. Она — груз. Деньги — цель. Всё остальное — бред.

Алиса услышала эти слова. «Груз». Это было её новое имя. Не Алиса. Не королева. Груз.

Она перестала плакать. Слёзы высохли. Осталось только холодное, пустое место внутри. Страх никуда не делся, но теперь он стал тихим и острым, как лезвие.

Она посмотрела на кусок хлеба у своих ног. Потом на кружку с водой. Выживание. Это было единственное, что оставалось. Не попытки объясниться. Не надежда на спасение извне. Просто выживание. Шаг за шагом. Глоток за глотком. Укус за укусом.

Она медленно, превозмогая боль в запястьях и лодыжках, подползла к кружке. Припала к ней губами и сделала долгий, медленный глоток. Потом, используя зубы и подбородок, стащила хлеб на колени и откусила кусок. Он был твёрдым, безвкусным, как дерево. Она жевала его медленно, механически, глотая вместе с новой, горькой пилюлей понимания.

Её война за правду и возвращение домой только что проиграна с разгромным счётом. Теперь начиналась другая война. Тихая. Личная. Война за то, чтобы просто не сойти с ума и не умереть в этой яме. А для этого нужно было перестать быть Алисой из Москвы. Хотя бы на время.

Нужно было выучить правила новой игры. А первое правило, которое она только что усвоила, звучало так: «Никто тебе не верит. И никому ты не нужна. Выживай сама.»